Теплая ладонь легла на ледяные пальцы Рэвендела, и он с нежностью взглянул на Кассандру, свою любимую жену. С трудом вытянув руку, Альберт погладил женщину по животу. Пожалуй, единственное, о чем он жалел сейчас, так это о том, что не увидит своего ребенка. Но насчет его будущего Альберт был спокоен. Он боялся, что его потомков ждет такая же судьба, как его самого, поэтому заключил еще одну сделку с Винсентом. Сделку, за которую обещал демону свою душу. Рэвендел не желал распоряжаться чужими жизнями, но свою, готовую вот-вот угаснуть, уже не жалел.

Кассандра снова взяла его ладонь и прижала к своей щеке, по которой текли слезы.

– Не бойся, милая, все будет хорошо, – слабо прошептал Альберт.

Мужчина посмотрел за спину жене и встретился взглядом с желтыми глазами, в которых впервые за все время, что Альберт знал Винсента, промелькнули грусть и сожаление. Слуга Рэвендела едва заметно кивнул господину, и тот, тяжело вздохнув, откинулся на подушки.

– Прощайте, – слеза скатилась по впалой щеке Рэвендела, и Кассандра до боли сжала его руку, упав мужу на грудь и крепко обняв его.

– Не спешите прощаться, мой господин, – Винсент вдруг улыбнулся своей обычной, пропитанной иронией, улыбкой. – Мы еще можем встретиться.

Альберт попытался улыбнуться, гадая, что же случится с его душой, после того как он умрет. Раньше он никогда не задумывался об этом, решил не думать и теперь. Все равно уже ничего не изменить, а с Кассандрой и ребенком все будет в порядке. В этом он безоговорочно доверял Винсенту. Слезы прекратили течь из голубых глаз Рэвендела, и он произнес:

– Тогда…

– …до встречи, – Алан резко сел на кровати, широко открытыми глазами глядя прямо перед собой и понимая, что это был совсем не сон.

Волны мягко покачивали корабль, словно заботливая мать, убаюкивающая своего ребенка. Теплое солнце заливало просторную палубу светом, позволяя загорелым морякам понежиться в мягких закатных лучах, время от времени скрывающихся за редкими пушистыми облачками. Белоснежные паруса, надувшись от попутного ветра, несли легкий фрегат под названием «Гордость Аластрия» по бескрайним морским просторам, оставляя обезображенный и обезглавленный Нэрфис далеко позади.

На носу корабля стояли двое: зеленоглазая брюнетка в простой одежде моряка, чьей пышной шевелюрой никак не мог наиграться озорной ветер, и высокий, стройный, черноволосый мужчина. Безупречный костюм, манера держаться, очки в дорогой оправе и вежливая улыбка никак не вязались с веселым взглядом его желтых глаз. Они будто демонстрировали, что их обладателю ведомо то, о чем другие даже не могут догадываться. Мужчина и женщина стояли молча, любуясь закатом. Наконец девушка, не сводя глаз с заходящего солнца, спросила: