— Клянёмся.

— Будете ли блюсти верность супружескому ложу и Княжеству?

— Да.

Затем Николай перешёл к Медведеву:

— Ты, Алексей, Великий князь Терранский, берёшь ли за себя Яйли ап дель сои Суер?

— Беру.

— Берёшь ли за себя Майю дель Соу?

— Беру.

— Клянёшься ли быть им обеим верным мужем, отцом и защитником?

…Заминка была секундной, но её все же заметили и поняли, почему — с Майей никаких вопросов не стояло, более того, люди радовались за своего князя и сюзитку, нашедших наконец своё счастье. С Яйли же, вынудившей жениться на себе Медведева, проблема стояла более остро. Тем не менее ответ прозвучал чётко:

— Клянусь.

— Дети их от тебя будут ли признаны твоими?

— Да.

Мыскин обернулся и взял со столика, стоящего позади него, поднос с книгой и чем-то, невидимым широкой публике. Протянул к Алексею:

— На Законах Терры дай слово мужа, отца, защитника блюсти своё слово до гробовой доски.

Князь положил руку на толстый том, затем чётко произнёс то, что от него требовали…

…Яйли почти ничего не слышала. Она едва сдерживала нервную дрожь. Голос супруга доносился словно сквозь вату. Когда Майа чуть сжимала её ладонь, которую держала в свободной руке, она послушно повторяла за той слова. Замуж. Она выходит замуж. За мужчину. За мужа. Замуж…

Думала ли когда-нибудь дочь Императора, что её судьба сложится так? Варвар. Аристократка. Вторая жена. Вторая! Какой позор! Хуже, чем Офа! Рука мужа взяла её кисть, слегка потянула, показывая, что надо встать с колена. Женщина послушно поднялась, вскинула взгляд — ах, да. Поцелуй… Что?! Она ждала всего. Что он сомнет её губы, укусит или просто коснётся, делая вид, что целует, но это… Это… Нежный, ласковый, добрый… В голове зашумело. Да что это с ней?! И его взгляд… Такой непохожий на всё, что было до сегодняшнего дня… Если не считать Пропажи… Целует Майю… Проклятье Тьмы! Сколько можно?! Даже в зале засвистели! Всё. Отпустил. Что это? Надевает ожерелье на шею дель Соу. Боги Тьмы! Это же живые сапфиры!!! Поворачивается к ней.

К Яйли. В руках коробочка. Плоская. Тонкий аромат драгоценного дерева. И… Оно точно такое! Одинаковые! Да что же это с ней… И его руки… Такие ласковые… Такие добрые…