Сердце у него екнуло, во рту пересохло. Он почувствовал, что сейчас упадет, заставил себя проснуться окончательно.

— Прин, сынок, как ты себя чувствуешь?

Это был представитель Эррун, старый сторонник Ада, который двумя месяцами ранее препятствовал тому, чтобы он вообще давал показания в парламенте. Теперь, конечно, он чувствовал так, словно с самого начала знал, что к нему пришлют Эрруна, но он сказал себе, что просто это была удачная догадка, совпадение.

Прин проснулся, посмотрел вокруг. Он находился в довольно большой, заставленной мебелью комфортабельного вида комнате, которая, насколько он понимал, вероятно, была смоделирована по собственному кабинету представителя Эрруна.

Значит, на самом деле он и не просыпался, не оглядывался. Они нашли способ пробраться в его сон. Значит, они сейчас и будут его искушать. Он не знал, как им это удалось. А почему бы не спросить?

— Как вы это делаете? — спросил он.

Эррун покачал головой.

— Технические детали мне не известны, сынок.

— Прошу вас, не называйте меня «сынок».

Эррун вздохнул.

— Прин, мне нужно поговорить с вами.

Прин поднялся, подошел к двери — та была заперта. Там, где должны были находиться окна, он увидел зеркала. Эррун наблюдал за ним. Прин кивнул в сторону стола.

— У меня сильное желание взять эту древнюю лампу и шарахнуть вас по голове, представитель. Вы чего хотите?

— Я хочу, чтобы вы сели и поговорили со мной, — ответил Эррун.

Прин промолчал. Он подошел к столу, взял старую масляную лампу обоими хоботами, поднял ее тяжелым основанием вверх и направился к представителю, который теперь смотрел на него испуганным взглядом.

Он снова оказался на месте, сидел лицом к Эрруну, посмотрел на стол — лампа стояла на прежнем месте. Представитель невозмутимо смотрел на него.

— Так оно и будет, Прин, — сказал ему Эррун.

— Говорите, что вам нужно, — сказал Прин.

Представитель помедлил, на лице его появилось озабоченное выражение.

— Прин, — сказал он, — не буду говорить, будто мне известно все, что вы пережили, но…