– Поймешь. Рано или поздно все понимают. Вот только участвовать в нашем эксперименте соглашаются немногие.

– Почему?

– Н-ну… утрата памяти… это ведь, в некотором роде… смерть личности. Хорошо, если временная…

– Так, так. Ты что-то говорил насчет препятствии к возвращению.

– Препятствие одно. Ты просто не знаешь, что тебе нужно возвращаться. Потому что не помнишь, что уходил.

– Ах, да! Черт! И такую процедуру хотят проделать с моим сыном!

Олег поднялся и порывисто заходил по комнате.

– Но он забудет, что неизлечимо болен, – возразил Виктор.

– Ну да! Мы все забудем, если, например, застрелимся! Это ведь то же самое. Просто вместо одного человека появляется совсем другой. И неизвестно, где.

– Но он может вернуться.

– А что, многие возвращаются?

– Не очень.

– Ну вот! Тогда я вообще не понимаю, зачем вы возитесь с этим «Нейроном»!

– Погоди, не горячись, – спокойно сказал Виктор, – послушай: покойницкий глаз всем нам отмерил по одному году. Кто-то его уже доживает, а у кого-то (Олег потупился) он все еще впереди. Но только один! Так вот. Некоторые из вернувшихся до истечения своего годового срока говорят, что провели «там» года три-четыре! У нас разный темп времени. Мало того, у «Нейрона» он то и дело меняется! Как? Отчего? Нельзя ли его еще ускорить и подарить покойникам лет десять – пятнадцать, вместо этого проклятого года? Вот над чем мы бьемся. И кое-что, между прочим, начинает получаться…

Бойко закончил лекцию и смог, наконец, вернуться к своему порядком остывшему чаю. Вместо него вдруг заговорил худой, до сих пор, казалось, вовсе не следивший за ходом беседы.

– Это еще не все, – произнес он. – Витя будет возмущаться и спорить, но я скажу есть у меня все-таки сомнения насчет Корфа. Кажется, не все мертвые умирают в том мире…

– Ладно, ладно, – поморщился Виктор, – как всегда запишем в протокол особое мнение Дашкевича.

– Хорошо, – сказал Олег. – Теорию этого дела я, вроде бы, начинаю понимать. Ну а какой он, этот мир? На что он похож?

– О! – смеялся глазами худой. – Экзотика! Копья, мечи. Короли и принцессы. Драконы, правда…

– Средневековье, – подытожил Виктор, – но довольно оригинальное.