– Подожди. – Мысли в голове запутались окончательно. – Она что, попросила оставить ее в тягости, несмотря на…

– Да, – твердо прервал его Джунайд.

– С-сумеречники… – Если бы в пересохшем рту оставалась слюна, аль-Мамун бы сплюнул. – Все не как у людей, а как у тварей…

– Эй, полегче… – зашипели у него под ногами.

Котяра-джинн бил тонким хвостом и скалил мелкие зубки.

– Как так можно?! Как у нее хватило сердца?!

– А что такого?! – вздыбил шерсть кот. – Через год здесь вообще никого не будет! И что? Помешало это тебе заделать ребенка певичке?

– Что?!

– Что – что? Я про мединку! Учти, у меня племянник в твоем хариме…

– Тьфу на тебя с твоей мединкой! Почему через год здесь никого не будет?!

– Он что, ничего не знает? – недоверчиво хмыкнул кот и посмотрел на Джунайда.

– А что я должен знать, о Кассим? – тоже посмотрел на шейха аль-Мамун.

– Четыреста девяносто первый год, – спокойно проговорил Джунайд.

– Конец света, что ли? – не удержавшись, фыркнул халиф. – Эти кликушеские бредни? Ты шутишь, о Кассим?..

Шейх и джинн продолжили молча смотреть на него. Одинаковыми кошачьими глазами. Аль-Мамуну стало не по себе:

– Джунайд, – тихо проговорил он. – Скажи, что ты пошутил.

Суфий молчал. Кот вздохнул, присел и терпеливо обмотался хвостом.

– Так это что? Правда? – прошептал аль-Мамун, почему-то воровато оглядываясь по сторонам.

– Все знаки говорят о том, что через год халифат вступит в полосу бедствий и потрясений, – спокойно отозвался Джунайд. – Возможно, гибельных для всего мира бедствий и потрясений. Посмотри на небо – и ты увидишь ее. Двурогую Звезду погибели.

– Я не верю в это, – вдруг жестко сказал аль-Мамун.