– Но встреча окончена.

– Вы можете повторить?.. Свой удар?

– Это уже тренировка. – Ражный пошел к калитке. – А мы договаривались о товарищеской встрече.

Хоори неуверенно приблизился к своей сумке – земля еще плыла под ногами, – достал какую-то аэрозольную упаковку, дунул себе в рот, в нос и на виски, после чего подхватил вещи и двинулся следом.

– Когда же мы начнем тренировки? – спросил он.

У Ражного тогда на короткое мгновение возникло сомнение – а японец ли «паровоз» в этом предприятии? Его стремление на ковер, не щадя себя, показалось мелковатым делом для столь крупной фигуры. Мог бы ведь подставить вместо себя кого угодно, любого мальчика для битья, например, каратиста – начальника службы безопасности из «Навигатора», но сам полез…

Мысль эта пронеслась стремительно, как всякое другое малообоснованное сомнение, и больше не вспоминалась, поскольку никто другой, кроме Хоори, не мог бы отважиться на подобный проект. Российские бизнесмены и дельцы типа Поджарова и Каймака были не столь выносливыми, не имели опыта организации масштабных, новаторских предприятий, чаще всего занимались воровством, переделом имущества или надувательством заморских простаков, быстро наедались привычной пищей, искали новых острых ощущений или всю жизнь, ведомые патриотическими побуждениями, впадали в смелое планирование, болтовню и в результате – в мечтательную лень.

Этот же, как истинный исследователь, хотел проверить все на себе, не боялся подставиться под удар, и его непременно бы ждал успех. Так что было немного жаль расставаться с ним, когда он после сильнейшего нокаута сам сел за руль «девятки», поулыбался на прощанье китайским болванчиком и покатил к своей смерти.

«Навигатор» последовал за ним, однако в нескольких километрах от базы свернул на лесовозную дорогу, остановился и выбросил антенну – круглую, белую тарелку.

Через три часа Хоори стало холодно в машине, особенно заледенела нога под коленкой, и он включил отопление салона. Лучше от этого не стало, мало того, сначала заныла шея и через несколько минут острая боль толчками пошла от колена к основанию черепа. Однако он не останавливался, полагая, что это последствия сильного удара по затылку, а к боли он давно привык и переносил ее спокойно. После каждого оборота крови и толчка в конечности часть боли выплескивалась и оседала где-то чуть выше желудка.

Когда же там стал разгораться огненный клубок, японец все-таки решил притормозить и обнаружил, что тело парализовано полностью и не подчиняется воле. Однако на ночном Калужском шоссе было пусто, и он несколько минут ехал, не управляя автомобилем, словно муляж человека на испытательном полигоне, пока на девяносто седьмом километре, где начинался медленный поворот, машина не слетела с дорожного полотна и на большой скорости не врезалась в высоковольтную опору.