Форма наполнилась потоками, запульсировала энергией, ожила. Александер покинул обманчиво-прекрасное и чарующее пространство Ми`ру и вернулся в реальность, вытащив вслед за сознанием и Свейнт. Плетенье тут же, стоило только ему миновать незримый порог явленного мира, оплело своего создателя и, проникнув в мозг и нервную систему, заглушило все сигналы, посылаемые плотью.

Безымянный встал и, нарочито шаркая подошвами по полу, несколько раз прошелся туда-сюда. Никаких болезненных ощущений! Они появятся — позже, когда он, выбравшись и вернувшись к заказчикам, снимет с себя морок Свейнта — если, конечно, вообще выберется! Вот тогда-то, изувеченные стопы припомнят ему все издевательства! Но это будет потом — если потом будет. Сейчас же гораздо важнее другое: как можно скорее спуститься вниз и разыскать фассора.

А для этого нужно разобраться с техником.

Уложив пленника на койку лицом вниз, Безымянный связал ему руки собственным ремнем — жаль, хороший ремень, почти новый! — а ноги — распущенными на полосы рукавами куртки. Для надежности он также покрепче перетянул руки у локтей и ноги в коленях. Получилось на вид вполне надежно. Подергав путы, Александер убедился, что те и вправду вполне себе нечего, крепкие, может и продержатся сколько надо. Под конец он заткнул дрыхнущему технику рот куском рубашки и на всякий случай перевязал его остававшимся от рукава лоскутом.

Вот теперь можно и в путь!

* * *

Вниз, вниз, вниз и снова вниз. Безымянный спускался всё ниже, всё глубже погружаясь в мрачное нутро инстайта 212 — именно мрачное, поскольку чем больше этажей комплекса оставалось позади, точнее наверху, тем темнее становилось вокруг: то ли техники экономили энергию, то ли… Человек не знал, то ли — «что». Не знал и не хотел знать, поскольку ему вполне хватало и того, что он уже узнал о своих «противниках». Он даже в какой-то мере был благодарен царящей полутьме, ведь она поглощала краски, сглаживала углы и не давала в полной мере рассмотреть то, что скрывали недра инстайта… Видят предки, он-то наивно полагал, что успел в достаточной мере познакомиться с культурой этого странного народа, он думал, что соплеменники А`Ани иВи`атела перестали быть для него абсолютной загадкой… Как же он ошибался!

Дикий, нечеловеческий, исполненный болью и смертной тоской крик разнесся по пустынному коридору тридцать шестого уровня, разорвав гулкую тишину, в которой даже шорох шагов воспринимался как благословение; отскакивая от стен и перекатываясь, вопль пронесся из конца в конец и заглох в отдалении, истаял, точно последний стон умирающего — каковым, вполне вероятно, и являлся. Но Безымянный, застывший на месте при первом звуке, ещё долго не мог прийти в себя и заставить двинуться дальше: нервы, проклятые нервы были напряжены и дрожали, точно палец новичка на спусковом крючке пульсара.