– Спасибо, – выдохнул маг. Он приподнял Дерни, поддерживая его за пояс.

«Я справлюсь, – передал Дерек Белому. – Позаботься об остальных раненых».

Тут их ощутимо тряхнуло. Оба Черных вновь свалились в грязь.

– Что за… – начал Дерек, но замолчал. Уэйн, почувствовав Прокол, повернулся в ту сторону и увидел огромную трещину, почти в рост человека.

– Но Тео… – Черный снова поднялся на ноги.

– Взлетит, – резко оборвал его Уэйн. – И выжжет тут все к демонам. Пробивай Дверь!

Гринер подал руку Дориану, тот ухватился за нее и с трудом поднялся.

– Тело словно каменное… – ошарашено произнес он. – Но… это тело. Когда ты попросил меня уговорить Шезару отдать кристалл… я мог только надеяться, что все получится.

– Я многому научился у хакаси, – улыбнулся Гринер.

Король, шатаясь, шагнул к нему и крепко обнял. Даже слишком крепко.

– Эй, полегче, ты теперь из кристалла. Ну, внутри. – Гринер похлопал Дориана по плечу. – Хотя сверху – обычная плоть. Будешь ходить, говорить… Но спать, есть, пить и… остальное тебе уже не нужно.

– Как я могу… Спасибо.

Лицо Дориана странно дернулось. Гринер догадался, что друг плачет, только без слез.

– Все потом… – Юноша открыл портал во дворец, в спальню короля. – Она ждет тебя.

– Но… что здесь происходит?

– Да иди уже… поцелуй жену. А потом я вернусь и все объясню.

Гринер почти что вытолкал Дориана в портал, закрыл его за ним и огляделся. Насчет «вернусь» он покривил душой. Взгляду открылась картина, мгновенно разрушившая все надежды на то, что существует какое-нибудь «потом». У Гринера все словно замерзло внутри. Равнины напоминали поле боя – как тогда, в декабре. Но не было ни армий, ни грохота копыт – стояла гнетущая тишина, лишь временами разрываемая криками тварей. Но это для человеческого зрения, а вот для магического…

Гринер видел, что пространство вокруг дрожит, как паутина, в которую влетела муха. Повсюду открывались Проколы, реальность трескалась и изливала Ничто в этот мир. Силовые линии, изрядно истощенные магами, тускло сияли, а боевые заклинания вспыхивали, как кометы.

«Она не выдержит… – Гринер, вспомнив слова Кендрика, чуть не задохнулся. – Прорвется, в самом слабом месте, огромный Прокол…».