— Мне всего шесть. Как времени может быть мало?

— Единственное, что следует ценить, это время, Тай. Запомни.

И Тайгер приходил. Снова, а потом еще раз и еще. Советовался, рассказывал о своей жизни, сложностях и победах. Серая комната без окон и загадочный собеседник давали то, что не могли дать ни родители, ни наставники, ни друзья. Уверенность, защищенность, ответы…

Уходя от загадочного друга, он спрашивал:

— Я увижу тебя еще?

И неизменно получал один и тот же ответ:

— Если захочешь убить кого-нибудь.

Он уже не хотел. До того последнего случая…

— Я увижу тебя еще, Фобетор?

— Увидишь, Тай, — прозвучало, ломая годами устоявшиеся традиции.

И он увидел.

В последний раз Тайгер видел загадочного пленника лежащим в гробу, перед сожжением. Брат отца, проведший полжизни в коме, умер, не приходя в сознание. Белое лицо, напоминающее древнюю статую, без повязки. Но теперь полоса опущенных век и черных ресниц скрывала его глаза от семнадцатилетнего Тайгера.

— Ты же его совсем не знал, — говорили родственники, глядя на юношу, кусающего губы, чтобы сдержать слезы.

Он молчал.

«Я похоронил, развеял по ветру своего Фобетора», — думал он, глядя на дэймоса… человека, который сознательно запер себя в собственном подсознании, чтобы не вредить людям. «И я никогда не узнаю, какого цвета были у него глаза».

В тот же день он приехал по адресу, который помнил из далекого детства. Ему открыл немолодой человек. Высокий, крепкий, широкоплечий. На смуглом лице резкие морщины. Четыре поперечных на лбу, по три над скулами, глубокие носогубные складки и две на щеках. Словно время, вытесывая его жизнь, оставляло памятные зарубки. Но они не делали его старым. Так же как и абсолютно седые кудрявые волосы. Серо-голубые глаза внимательные и сосредоточенные, но веки кажутся чуть опухшими, словно он слишком много времени проводит во сне. Впрочем, он и проводил, как любой сновидящий.

— Я — Тайгер, — сказал юноша уверенно. — Меня прислал к тебе мой Фобетор.

— Ну, проходи, — безмерно удивленно произнес мастер снов.

Он жил на первом этаже многоквартирного дома. Вернее, высотное здание выросло на его доме — фундамент, а также портик и колонны древней античной постройки сохранились неизменными, из старого белого мрамора, который за прошедшие столетия покрылся сколами и вмятинами. Современные стены пытались маскироваться под благородную старину, но их идеальная геометричность и скупая строгость выдавали гораздо более поздний период застройки.

— Что здесь было раньше? — спросил Тайгер, проходя следом за хозяином через прохладный полукруглый вестибюль.