И я начал рассказывать. Не без удовольствия, признаюсь.

— Думаю, ты уже знаешь, что после каждого преступления дэймоса в его мире остается след, зарубка, шрам.

— Да. Ты говорил, — сказала она нетерпеливо.

— Мы называем их могилами. Их можно убрать, помогая людям. В моем мире осталось четыре.

Хэл терпеливо слушала, ожидая, когда я перейду к самому главному.

— Также, раз Герард столь подробно рассказал тебе о перековке, тебе наверняка уже известно, и что в Полисе есть тюрьма для дэймосов.

Девушка кивнула, пристально глядя на меня.

— Не так давно одна из пленников сумела захватить сновидящего, охранявшего ее, в заложники.

— Как это могло получиться?!

— Тюрьма двух уровней. Первый в реальности, где заключены физические тела, второй — в мире снов, где скованы тела сновидений. Не знаю, что это за место. Никогда не видел. Но кто-то сумел освободить дэймоса из этого второго уровня.

— Дальше, — велела Хэл, и между ее бровей залегла тонкая морщинка.

— Она держала сновидящего в плену. Но обещала отпустить, если я приду к ней.

— Ты?! Зачем?

— Она хотела увидеть последнюю могилу в моем мире.

— Она ее увидела?

— Нет. Со мной была харита. Талия. Она показала дэймосу иллюзию, несуществующую плиту с несуществующим именем.

Хэл помолчала, рассеянно барабаня кончиками пальцев по дивану.

— А ты не думаешь, что это могло быть уловкой. И на самом деле ей нужно было нечто другое.

— Вполне возможно. Но пока у меня нет никаких идей. И я проверяю свои жертвы, которые могли бы заинтересовать дэймосов.

Я рассказал ей о попытке снять блок с Адриана, о визите к ламии и ученом, который находился за границами Полиса, а потому пока был недоступен.