— Что господин и госпожа предпочитают? Десерт? Закуски? Или, быть может, полный обед?

— Благодарю. Мы хотим осмотреться.

Его лицо с выступающими скулами и приплюснутым носом осталось непроницаемым, но я почувствовал его недовольство. Официант вежливо поклонился и отошел, растворяясь в багровом полумраке зала.

— Что ты ему сказал? — спросила Хэл, придвинувшись ко мне вплотную.

— Что мы еще не готовы.

— А я бы выпила коктейль, вон такой же, синий, — ученица посмотрела на соседний стол, заставленный бокалами.

На диванчике напротив расположилась страстно целующаяся парочка.

— Он как будто съесть ее хочет, — равнодушно заметила Хэл, глядя, как парень уверенно держит девушку за шею одной рукой, а второй обстоятельно оглаживает ее бедро, обтянутое розовым шелком.

— Так и есть, — ответил я невозмутимо.

Ученица стремительно повернулась ко мне.

— Это клуб каннибалов, Хэл.

— Что?!

— Тише, — усмехнулся я. — Не кричи, а то тебя могут неправильно понять.

— Ты серьезно? Или это опять одна из твоих дурацких шуток?

— Сюда приходят те, кто мечтает попробовать человеческого мяса. Съесть жертву живьем или убить перед этим — как договорятся.

— Погоди, ты хочешь сказать…

— А также те, кто мечтает быть съеденным.

Хэл смотрела на меня, забавно хлопая ресницами, и я видел, что «файлы» в ее мозгу никак не могут сойтись. Сознание уроженки Полиса не могло найти объяснения подобным желаниям.

— Они все… больны? Психически?

— Не знаю. Я не видел их медицинских карт. Но, полагаю, это некая разновидность сексуального извращения с одной стороны, а с другой — глубокого комплекса жертвы.