Затем должен был последовать неизбежный вопрос, кто это сделал. Но лекарь дэймосов больше ни о чем не спросил. Хэл молча слушала, глядя на меня остановившимся, потемневшим взглядом.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Жду.

Опустила на стол замолчавший коммуникатор, посмотрела на меня и произнесла своим обычным, теплым юным голосом:

— Сказал, перезвонит и сообщит место встречи.

Хэл нахмурилась, снова проигрывая в памяти разговор, а мне захотелось крепко взять ее за загривок и встряхнуть, вытрясти из нее дэймоса, которого она сейчас играла столь убедительно. Я представил, что она как кошка выкручивается из моей руки, но я только сильнее сжимаю пальцы.

И я не мог внятно объяснить, что именно меня так рассердило. Отреагировал на проявление ее несуществующей гурии? Не хотел, чтобы она когда-нибудь стала такой — жестокой, равнодушной, эгоистичной, лживой, насмешливо ускользающей от меня, смеющейся над моими жалкими попыткам обуздать ее внутреннего дэймоса. А может, почуял отголосок своего собственного.

Усилием воли я заставил себя успокоиться и сосредоточился на вопросе Хэл.

— Что значит брима?

— Вежливое обращение к женщине-дэймосу, ламии.

— А какое вежливое обращение к дэймосу-мужчине?

— Аластор. Обскурум. Тимор… Феристис.[20]

Она помолчала, осмысливая аллегории, и продолжила:

— У него такой странный голос. Как будто механический. Произносит слова отрывисто, с паузами, словно каждое записано отдельно. А потом компьютер очень плохо собирает их в фразы.

— Надеюсь, ты не собираешься одна идти на встречу с ним?

— Хорошо бы отправить туда Тайгера. — Она улыбнулась немного напряженно, похоже, оценив наконец, в какую переделку ввязалась.

— В любом случае, я тебя не оставлю. Будем ждать его звонка. Посмотрим, что предложит.

Хэл кивнула. Черты надменной гурии, которую она играла, без следа растворились в привычном образе юной, очаровательной девушки. И в таком виде она мне нравилась гораздо больше.

— Ладно. Надо работать.

Я взял сверток с трофеем дэймоса и пошел в спальню. Ученица больше не пыталась отодвинуть неизбежное и послушно направилась следом за мной. Но, судя по хмуро-сосредоточенному лицу, ее все еще одолевали дурные предчувствия.

Хэл легла на кровать, подставила запястье для браслета, скреплявшего нас, но я, взяв ее за плечо, притянул к себе. Она с готовностью устроилась рядом, засопела уютно мне в ключицу.