И надо же было такому случиться, что именно в этот момент неподалеку от него начал заход на посадку коптер лагерной администрации. Ничего страшного в этом не было, единственно, при приближении начальства следовало встать, но это мелочи. Вот только ни начальство не успело вылезти из машины, ни Спичек подняться - слишком стремительно развивался процесс.

Из левой турбины коптера, находящегося в полуметре от грунта, вдруг алыми искрами вырвался гейзер огня. Машина встала на дыбы, ее подбросило вперед и вверх, крутануло... В следующий миг потерявший управление коптер врезался в дерево. Полетели в разные стороны обломки лопастей, легкую, практически не имеющую силового каркаса стеклянную кабину смяло, и объятая пламенем машина рухнула на землю. Как она не взорвалась мгновенно, было неясно, как неясным осталось, почему не сработала система пожароту­шения, но все это были уже мелочи.

Спичек, наверное, поставил рекорд по бегу, оказавшись у разбитого коптера прежде, чем взорвались баки. Жар обжигал еще в нескольких метрах, но Рик все же бросился вперед и, не обращая внимания на трещащие в огне волосы, добрался до кабины. Обжигая руки, одним рывком выломал колпак и, как морковку из грядки, выдернул пилота и бросился прочь. Отбежал на несколько метров и покатился по земле, сбивая с него и с себя пламя. Потом раздался взрыв, и дальше он уже ничего не помнил.

Придя в себя, Спичек обнаружил, что находится в госпитале, причем не том, который полагался заключенным, а в госпитале административном, намного более комфортном и лучше оснащенном. А потом начались чудеса. Для начала его посетил врач, поинтересовавшийся не только самочувствием, но и тем, какое меню хотел бы Спичек на период выздоровления, а также предупредивший, что операция по сведению шрамов с лица будет только после полной регенерации ожогов. Потом заявился сам начальник колонии -просто поговорить, уточнить пожелания. Потом... В общем, причину лого Спичек узнал только к вечеру - и несколько прибалдел.

Как оказалось, то, что он совершил, то есть спасение гражданина Империи с риском для жизни и здоровья, было делом ни много ни мало награждаемым. Причем награждаемым всерьез. Это, правда, имперцы, во избежание эксцессов, не афишировали, но соблюдали правило всегда и неукоснительно.

В общем, Рик с удивлением узнал, что, во-первых, он уже не заключенный. То есть вообще - срок ему скостили полностью, и судимость тоже сняли. Однако это были еще мелочи, поскольку к этому прилагалось имперское гражданство. Не полное, конечно, а второго класса, как для эмигранта, но, в отличие от тех же эмигрантов, сразу, без всяких испытательных сроков. А имперское гражданство, пусть даже и немного урезанное (разве что нельзя избирать и избираться в органы самоуправления), - это о-го-го! Полный доступ к бесплатному образованию, бесплатной медицине, нормальной зарплате... В общем, выйдя из госпиталя. Спичек в колонию уже не вернулся, хотя и улетать не захотел. А зачем, спрашивается? В лагерной администрации людей вечная нехватка, зарплата тут большая даже по имперским меркам, местные условия он знал хорошо. В Конфедерацию возвращаться? А что он там будет делать? На складе грузчиком работать или с голоду подыхать? Имперское гражданство автоматически закрывало Спичеку путь в армию, да и в других областях имперцев там не жаловали. А ведь ему еще сестер и племянниц поднимать. К тому же бабушка постоянно на суставы жаловалась...