Молодой самец заковылял ко мне, покачиваясь из стороны в сторону и нелепо размахивая длиннющими руками. Огромная, заостренная впереди грудная клетка вздымалась с угрожающей быстротой.

Я обратился к нему на языке Племени, тихом и спокойном, будто журчание ручейка. Он остановился, недоуменно похлопал ресницами и двинулся дальше, Я повторил фразу. Он вновь притормозил и спросил:

— Что означает эта абракадабра?

Теперь хлопал глазами я. Он говорил на английском языке! Конечно, произношение весьма страдало из-за формы его ротовой полости, не позволяющей формировать многие звуки английской речи. Особенно плохо ему давались гласные. И все-таки он говорил настолько бегло, будто английский был его родным языком, что, впрочем, так оно и было, так как он никогда не слыхал звуков речи его родного Племени. Но на этом неожиданности не кончились. Он вовсе не был агрессивно настроен по отношению ко мне, как я предположил вначале. Жизнь в Племени приучила меня к тому, что самцы, какими бы ни были их истинные намерения, всегда начинали с того, что показывали, насколько они воинственны. На этот раз я ошибся. Юноша просто хотел поболтать по-английски или на суахили. Мы очень мило побеседовали. Он рассказал мне свою историю, а Клара дополнила ее объяснениями кое-каких деталей, не подвластных его пониманию. Получалась вот такая история.

Двадцать лет тому назад кто-то из служителей Девяти отобрал его у матери, когда ему исполнилось всего несколько дней от роду. По приказу патриархов Дик, как они назвали его, был принят в семью и в дальнейшем рос вместе с детьми одного кенийца, состоящего на службе у Девяти. Все первые годы своей жизни он провел на природе, на границе между саванной и девственным тропическим лесом, к востоку от конголезской границы. Когда ему исполнилось двенадцать лет, пришел другой посланец Девяти, забрал его и поместил в это угрюмое место.

— С какой целью?

Клара положила свои длинные, с остро заточенными ногтя ми пальцы мне на руку.

— Вероятно, они думали его использовать в будущем. Может быть, это как раз тот случай. Меня не удивило бы, если в один из ближайших дней они заявятся сюда и заставят вас драться между собой, как гладиаторов.

— Это правда? — спросил я Дика.

— Я мало чего знаю на этот счет. Тут был один тип, который вечно досаждал мне. Он то швырял мне камни в спину, то добавлял что-нибудь в пищу, чтобы я заболел. Я ни разу не видел, как он это делал, но я уверен, что это был он. Он не мог выносить меня. Не знаю почему. Я никогда не делал ему ничего плохого. В конце концов я пожаловался нашему главному, и он сказал ему оставить меня в покое. Но другой, Сканнер его звали, продолжал приставать ко мне. А потом, одним вечером, забравшись в кровать, я обнаружил там змею, которая сама никак не могла туда попасть. Вот тут я разозлился по-настоящему. Конечно, это был Сканнер. Я не собирался его убивать, но я сломал ему челюсть, а заодно и шею. Я потом говорил им, что я не виноват, что все так получилось, но они все равно спустили меня сюда.