Как только джип остановился, солдаты попрыгали на землю. Замок, которым моя цепь крепилась к скобе в полу машины, был снят и меня вытащили наружу. Маленький отряд поспешно зашагал по узкой тропе. Плечи почти касались скал, уходящих ввысь на неведомую мне высоту. Небо почти не было видно. Здесь всегда царили полумрак и прохлада. Через пару минут нам пришлось остановиться перед очередным постом, состоящим из четырех охранников. Мы прошли еще совсем немного и вновь были вынуждены остановиться. Тропинка обрывалась на краю провала, уходящего вниз метров на шестьдесят. По другую сторону пропасти, метрах в трехстах от того места, где мы находились, был виден обрывистый склон другой горы, вершина которой пряталась в клубах густого тумана, медленно поднимающегося из темного провала.

Муртаг дулом пистолета подтолкнул меня к самому обрыву. Я взглянул вниз. Когда глаза привыкли к полумраку, я смог увидеть далекое дно ущелья, усеянное голыми безжизненными скалами. Лишь узенькая полоска зелени выдавала редко растущую траву и кустарник по берегам неширокого извилистого ручейка, бегущего по каменистой почве. Ручей начинался в небольшом озерце, расположенном в дальнем конце провала, и исчезал где-то у подножия каменной стены, на которой мы сейчас стояли. Три маленькие, сложенные из камня хижины, приклеившиеся к противоположной стороне провала, были единственными признаками жизни в этом месте, больше похожем своей дикостью на один из кругов Дантова Ада.

Внезапно справа от меня взвыл мотор. Я обернулся и увидел приближающийся задним ходом автомобиль. В кузове находился подъемный кран с прикрепленной на конце стрелы корзиной из плетеной кожи. Я сразу понял, что мне предстояло. Судя по всему, они собирались спустить меня в этой корзине на дно провала.

Я оказался прав. Осклабившись в улыбке, обнажившей его длинные желтоватые клыки, Муртаг не сводил с меня ненавидящего взгляда своих глаз и дула пистолета, пока с меня снимали наручники. Я с удовольствием потянулся и сделал несколько разминочных движений. Затем, повинуясь приказу, забрался в корзину. Собственно, у меня не было выбора. Дула их автоматов были достаточно красноречивы и все они были нацелены на меня.

Грузовик вновь попятился, пока его задние колеса не нависли над обрывом. Я повис в пустоте. Стрела дрогнула и барабан с намотанным на нем тросом медленно закрутился, корзина заскользила вниз. Стена оказалась совсем рядом, и я мог хорошо рассмотреть ее поверхность. Что меня поразило, так это ее невероятная гладкость. Будто все выступы, которые могли бы послужить опорой для рук или ног, были специально стесаны и камень был зашлифован наждачной бумагой.