Последние слова настоятель произнес громовым голосом и бросился бежать. Братия последовала за ним.

Эцио бросился вдогонку. Однако, в отличие от настоятеля и монахов, он не знал плана монастыря. Вскоре молодой ассасин устал от бессмысленной беготни по каменным коридорам и галереям и забрался на крышу, чтобы лучше оценить обстановку. Однако это повергло братию в еще большую панику, и они принялись кричать что есть мочи:

– Он пришел! Он пришел! Вельзевул в нашем монастыре!

Пришлось слезть с крыши и возобновить погоню.

Наконец Эцио их нашел. Монахи сгрудились во внутреннем дворике. Настоятель был весь мокрый и тяжело дышал. Как часто бывает, отчаяние придало этому человеку смелости.

– Изыди, демон! – выкрикнул настоятель, поворачиваясь к Эцио. – Оставь нас в покое! Мы грешим, но грехи наши несопоставимы с твоими!

– Выслушайте меня! – Аудиторе тоже устал от беготни и ловил воздух ртом. – Я всего лишь хочу кое о чем вас спросить.

– Мы не призывали демонов! И на тот свет пока не торопимся!

Эцио опустил руки ладонями вниз:

– Calma![155] Прошу вас. Я не причиню вам зла!

Но настоятель не слушал. Закатив глаза к небу, он снова запричитал:

– Бог мой, Боже милосердный, зачем Ты меня покинул? Я еще не готов войти в сонм ангелов Твоих!

Настоятель собрался было вновь спасаться бегством, но Эцио сбил его с ног и сам упал вместе с ним. Затем оба встали, отряхивая пыль со своей одежды. Монахи молча глазели на странную парочку.

– Не бегайте от меня, прошу! – взмолился Эцио.

– Нет! Помилосердствуйте! Я не хочу умирать!

Тщательно подбирая слова, молодой ассасин сказал:

– Выслушайте меня, отец настоятель. Я убиваю лишь тех, кто убивает других. А ваш брат Стефано был убийцей. Почти десять лет назад он пытался убить герцога Лоренцо. – Аудиторе помолчал, глотая воздух. – Я уверен, что вы, отец настоятель, не убийца.

Эти слова немного успокоили настоятеля, но его глаза все так же подозрительно смотрели на Эцио.

– Так что вам от меня надо? – наконец спросил монах.

– Хорошо. А теперь послушайте меня. Я разыскиваю одного человека. На нем было одеяние доминиканца, а на одной руке не хватало пальца.