Командир ударил его в третий раз, после чего кивнул солдатам. Те схватили монаха за ноги и поволокли по каменистой земле. Голова Савонаролы вздрагивала, ударяясь об очередной камень. Монах громко кричал, пытаясь сопротивляться.

– Ну что, еще недостаточно намучился, abominato?[156] – спросил командир и нагнулся над монахом. – Что, не терпится поскорее встретиться с Творцом? Похоже что так, иначе ты бы не злил нас своим упорным враньем.

– Я – простой монах, – всхлипывал кармелит. Эцио мысленно отметил, что его сутана по цвету и покрою не отличается от доминиканской. – У меня вообще нет никаких фруктов! Умоляю вас…

Солдаты продолжили бить монаха в одно и то же место, и тело несчастного корчилось от боли и унижения.

Молодой ассасин решил, что с него хватит. Неслышно, как и подобает призраку возмездия, он спрыгнул и пустил в ход оба своих клинка, один из которых впрыскивал яд. Не прошло и минуты, как он уложил всех головорезов Борджиа. Кто-то умер сразу, кто-то еще корчился в муках, похожих на те, что совсем недавно испытывал монах, который с рыданиями обхватил колени своего избавителя.

– Благодарю, благодарю, спаситель!

– Успокойтесь, брат, – сказал Эцио, поглаживая его по голове.

Аудиторе посмотрел на левую, затем на правую руку монаха. Все пальцы были целы.

– Так у вас… десять пальцев, – разочарованно протянул молодой ассасин.

– Да! – воскликнул монах. – У меня десять пальцев. И я не знаю ни про какие яблоки, кроме тех, что по четвергам нам привозят с рынка! – Он встал, отряхивая пыль с сутаны. – Боже милосердный, неужели Тебе угодно, чтобы мир сошел с ума?

– Кто вы? Почему они вас схватили? – спросил Эцио.

– Они узнали, что моя фамилия – Савонарола. Но разве я мог выдать брата этим душителям?

– Вы знаете, почему они его разыскивают?

– Я ничего не знаю! Он – такой же монах, как и я. Только он выбрал орден доминиканцев, отличающийся более строгими правилами. Но…

– У него недостает одного пальца?

– Да. Но как могли…

В глазах монаха что-то вспыхнуло.

– Что за человек Джироламо Савонарола? – допытывался Эцио.

– Мой двоюродный брат – человек набожный. Служитель Господа. А кем, позвольте спросить, являетесь вы, дабы я знал, кого мне поминать в своих молитвах?

– Я… у меня нет имени, – ответил Аудиторе. – Но сделайте одолжение, назовите мне свое.