Я не жалею о прожитых годах. Мы с Анжеликой то ссоримся, то миримся, но в целом живем дружно в радости и печали. Она – Маркиза пяти очаровательных ангелов, старшая дочь уже замужем. Я развил и дополнил свою поваротеку, постепенно привык потрошить живую дичь и рыбу. А какие здесь улитки! Звери, а не улитки, с мой кулак, честное слово.

Когда-нибудь я умру, и моя душа вернется на Землю. Тогда я и узнаю, что случилось с родной, далекой, исковерканной пришельцами планетой. Но я не спешу. Мне и здесь хорошо, на веранде, пропитанной запахами солнца и травы, где так уютно сопит ни разу не кошка Фирюза, прислонившись пушистым боком и поводя во сне ушами с кисточкой на конце.

Александр Золотько Катафалк

Александр Золотько

Катафалк

Красное перекрестье прицела поелозило по лицу и остановилось на переносице – точно между глаз. Замерло на пару секунд, переползло на левый глаз, потом – на правый.

Желтый крестик тактично дожидался своей очереди в правом верхнем углу монитора, на табличке «Аварийный выход». На черный кружочек головы нарисованного убегающего человечка крестик не вместился, концы выглядывали наружу.

– Ну? – не выдержал Командир.

– Что? – как ни в чем не бывало спросил Лунев.

– А где твой рапорт? – осведомился Командир. – Где это – «прицел откалиброван, к рейсу готов»?

– А… Прицел откалиброван, к рейсу готов, – протянул Лунев. – Слышь, Командир, а ты там случайно оружие с предохранителя не снял? А то я давно не пробовал, как оно – стрелять? На тренажере – не то. Ты бы…

– А вот если по возвращении попросить доктора тебя к психологу отправить?.. – задумчиво сказал Командир. – Или сразу к психиатру. Тяга к убийству и насилию, знаешь ли, штука неприятная… А мы с тобой в одной машине путешествуем. И ладно только мы, а вот пассажиры…

– Пассажиры… – с неприятной ноткой в голосе повторил за Командиром Лунев.

– Вот-вот, и об этом тоже с тобой мозгоправы побеседуют. Ты же сам знаешь, как они любят перевозчиков в утиль отправлять. Особенно почему-то стрелков.

– И особенно – передних, – добавил Егорка Токарев, в этот рейс отправляющийся кормовым стрелком. – Вот рейс-два, и начинают передние стрелки сыпаться. С чего бы это?

– Хочешь об этом поговорить? – оживился Лунев. – Ты ведь в курсе, что слово «кормовой» произошло от слова «корм»?

– Знаю, – невозмутимо согласился Токарев. – А еще я знаю, что мне давно пора прицел проверить, а ты не даешь…

– Ребята, не поверите, – подал голос водитель. – А ведь все переговоры пишутся. Прямо из салона к диспетчеру.

– Правда? – в один голос испугались стрелки. – Как же мы теперь жить-то будем?