– Мой отец с Сириуса, – ответил Йа с преувеличенным спокойствием. – Доброго, чем он, я в жизни никого видел. Так что не надо обижать моего отца. Я ничего сказал про твоего.

– Что?

– В русском языке двойное отрицание, Йа, – поправил Анатолий Сергеевич. – Никого не видел. Ничего не сказал.

Оба студента глянули так, что он осекся. Пистолет Довлета сейчас смотрел прямо ему в грудь, но страха отчего-то не было. Скорее досада на сириусянского ученика и декана, настоявшего на том, чтобы университет в середине семестра принял на подготовительный факультет представителя инопланетной расы. Узнав об этом решении, Анатолий поначалу собирался уволиться – и сейчас жалел, что остался. Мог бы спокойно сидеть дома, заниматься переводами. Теперь из-за серого нелюдя его замечательная, с таким трудом собранная группа рассыпалась на глазах. Довлет с самого начала был нетерпим к другим ребятам, но такое Анатолию встречалось почти на каждом курсе. Азеры не хотели садиться за парту с дагами, те не желали подавать руку черножопым и косопузым. Не раз и не два приходилось начинать год с нравоучительных бесед и философских рассуждений, основная суть которых сводилась к тому, что «поступая на факультет космической дружбы, ты знал, куда шел, а если надеялся на какие-то привилегии, то можем вернуть тебя производителю или забросить обратно на пальму, с которой так опрометчиво сняли». Анатолий Сергеевич нес свое «бремя белых» второй десяток лет и мог быть очень нетолерантным – это работало безотказно. Именно потому, что за его резким тоном и обидными словами любой максималист-подросток, из какой бы страны он ни приехал, видел искреннюю заботу и желание помочь. В деканате Анатолия Сергеевича насмешливо прозвали «папа Толя», но оказалось, что и отцовской любви есть предел. Она вспыхнула и сгорела в атмосфере Земли восемнадцать лет назад вместе со спасательной капсулой, в которой пытался вернуться домой после гибели своего разведывательного корабля старший брат Анатолия – старлей Алексей Субботин.

Анатолий Сергеевич был готов принять и полюбить ребят любого цвета кожи, кроме серого. Он старался, и Угэй был неплохим мальчиком, но когда сириусянин, плюясь от досады и злости на собственный неповоротливый язык, выдавливал непослушными сизыми губами слово «сообщающихся», водя длинным суставчатым пальцем по схеме в учебнике, «папа Толя» видел перед собой лицо брата и не мог совладать с глухим раздражением. Алексей Субботин стал первой случайной жертвой молниеносной космической войны, в которой земляне… не проиграли – просто сдались на милость инопланетных визитеров, которым даже не пришлось стрелять: перепуганные жители голубой планеты выполнили всю грязную работу за пришельцев, радостно вцепившись в горло друг другу.