Стрелок, инстинктивно подхватив падающее тело, долю секунды ошеломленно смотрел на него, а потом осел на пол, бросил оружие и, размазывая по лицу слезы, принялся тормошить мертвеца, не в силах поверить в очевидное.

– Вставай, друг, вставай, гадина черножопая. А ну, хватит, вставай. Вставай! – послышался в разбитое окно полный отчаяния и слез голос стрелка.

К нему подскочил учитель, оттолкнул, выхватив из ослабшей руки пистолет. По рации сквозь хрип помех Главный требовал доложить обстановку.

– Стрелок безоружен. Есть жертвы среди заложников, – глухо ответил Дмитрий, но Косякову, видимо, уже обрисовали более полную картину.

– Ёпть, Дима, что ты творишь?! Откуда эта мартышка вылезла? Твою мать, дерьма теперь не оберешься. Так облажаться! Отбой, Сидоров. Твою мать…

Капитан, не выпуская винтовки, следил в прицел, как в кабинет вбегают ребята, вяжут зареванного парня. Как, пошатываясь на трясущихся ногах, выходят из кабинета заложники. Препод долго не соглашался выйти – дождался, пока на носилках вынесут тело незадачливого переговорщика, и вышел следом, поддерживая за плечи вяло ковыляющего сириусянина, наконец покинувшего свой угол. Вокруг серокожего толклись врачи. Дмитрий заставил себя расслабиться и выпустить винтовку.

– Победил, сука серожопая? – с ненавистью буркнул он себе под нос. Чертовски не хотелось признавать, что лажанулся. В конце концов, человеку свойственно ошибаться.

Элеонора Раткевич Друг детства

Элеонора Раткевич

Друг детства

Посвящается моему фамильному игрушечному медведю, которому предстоит со временем воспитывать пятое поколение моей семьи.

Между котом, который гадит в тапки, и начальством, которое гадит в личное дело, выбирать следует кота. Однако Тони Эпплгейт еще не был готов расстаться с работой в Интерполе – даже ради того, чтобы заменить шефа котом. Впрочем, сегодня потенциальный кот был как никогда близок к переходу в кинетическое состояние.

– И подумать только, – почти с ненавистью процедил Тони, – что об этом я мечтал с детства!

Что верно, то верно – он мечтал стать полицейским лет примерно с шести. Он был уверен, что у него обязательно получится. У него даже глаза были полицейские – серые, стальные. Самый подходящий взгляд для копа. Чтобы метать молнии, когда тебя ни за что ни про что разносит начальство, лучшего и не придумаешь.

– Ну, не преувеличивай, – усмехнулся Грант. – Нахлобучка от шефа в твои детские мечты вряд ли входила.