– Из тех, что ходили в Строком? – негромко спросил Колл.

Отец Ярви и бровью на него не повел.

– Бери тех, кто есть, и проследи, чтоб обезоружили стражу. Мне нужен строгий порядок и послушание.

– Так точно, отец Ярви, – сказал пожилой кормчий.

Он повернулся к воинам и взмахом широкой ладони велел им выдвигаться вперед.

– А потом запускай в город шендов.

Ральф обернулся и вытаращил глаза.

– Ты серьезно?

– Они требуют мести за все страдания от набегов Верховного короля. Я дал слово Свидур, что она первая войдет в город. Но оставь по куску и для Колючки Бату с Гром-гиль-Гормом. Это наименьшее зло.

– Вы же дали клятву, – пробормотал Колл, когда Ральф, почесывая лысину, пошел отдавать приказы.

– Я поклялся сделать все, что смогу. Я ничего не могу для них сделать.

– Но эти люди…

Ярви скрюченной рукой вцепился Коллу в рубаху.

– Эти люди жалобились, когда горел Ялетофт? – прорычал он. – Или Торлбю? Когда убивали короля Финна? А может быть, Бранда? Нет. Они пели и пели здравицы Яркому Йиллингу. Так пускай теперь за это заплатят. – Он выпустил Колла и бережно разгладил на нем одежду. – Помни. Властвовать означает одним плечом навсегда окунуться в сумрак.

47. Развязка

47. Развязка

Хоть отец Ярви и велел не жечь, но где-то все равно что-то горело.

Зыбкой пеленой расстилался смог, что превратил белый день над Скегенхаусом в мутные сумерки. У Рэйта царапало в горле. Каждый вдох требовал усилий. Тени-призраки мелькали во мгле. Бегущие силуэты. Мародеры или жертвы мародерства.

Удивительно, насколько четкие образы и картины может вызвать из прошлого запах. Смрад копоти опять вернул Рэйта в ту приграничную деревеньку между Ванстерландом и Гетландом. Халлебю, вроде так она звалась? Ту, где они ни за что поставили под факелы все дома, а Рэйт утопил в свином корыте одного мужика. В тот момент это казалось отличной забавой. Он и потом этим хвастался, а Гром-гиль-Горм хохотал вместе с воинами и называл его кровожадным кобелюгой и сиял от удовольствия держать на поводке такого злющего пса.

Сегодня во рту Рэйта кисло от страха, сердце бабахало в больную голову, а ладонь липла от пота к топорищу. Откуда-то раскатился грохот, а за ним долгий вопль, будто не человека, а скорее животного. Рэйт испуганно дернулся и крутнулся, всматриваясь в полумрак.