— Мы дома. Лежим в больнице, после аварии, в коме, вроде растений. Осознанные сновидения и инициация образов, переходящих в реальные ощущения. Питаемся через трубочки и получаем дозы транквилизаторов.

— Ты может и в коме, а я в аварию не попадал.

— Я был датый. Ничего не помню. А ты должен.

— Растворили, пересчитали атомы, оцифровали и перетащили. Шарят в астрале и воруют наши души. Больше ничего не лезет в голову. Не хватает воображения. Или так… Мыслеобразы реализуются в реальных людей. Стоит о чём-то подумать и представить, и пожалуйте вам…

— Красивая баба.

— Ты всё об одном.

— Пальмы, ананасы, кипарисы, неведомые и ведомые говорящие зверюшки?

— Ну, не знаю, камрад волшебник, не знаю… Они были тут и до нас. Волшебная земля.

В кукурузном поле бродили жирафы.

— Додоня? — позвал Шпарин. — Ты жирафов видишь?

— Неоднократно вижу. Вон же они. А косматые слоники по ночам в деревне по огородам ходят.

— Мамонты что-ли?

— Капусту впотьмах жрут. И трубят, трубят…

— А днём?

— Днём не ходят. Днём спят, конечно. В овраге за деревней.

Маралов обогнал Додоню и засеменил рядом со Шпариным.

— Из кусков происходящего вы с «дубликатами» создали шаткую теорию. Подобие теории. Она определенно где-то соприкасается с реальным положением дел, наверняка, но только отчасти.

— В нашем случае определенность — это доказанное и отчётливое представление о действительности. Ты отчётливо представляешь, что происходит?

— Виртуальный мир?

— Виртуальный мир в виртуальном мире. В Сети. У нас дома. Но не здесь.