Я не понимал, о чем он ведет речь. Компьютеры, телефоны, шериф? Чушь какая-то. На Башмаках нет преступников — значит нет и полисменов. В участок приводили провинившихся, чтобы Пристли назначил им наказание, но это было скорее традицией.

— Так как же называется остров?

Я задумался. Название — это лишнее или нет? Можно говорить об этом с незнакомцем или нельзя? Конечно, лучше бы мне и вовсе убраться отсюда побыстрее, чтобы Гюнтер-Кай не успел меня искусить. Но интересно же!

— А как называется ваш остров? — ответил я вопросом на вопрос, сделав ударение на слове «ваш».

— Я не с острова, я с континента, из Европы. Точнее — из Германии. Слышал, наверное?

Я помотал головой и уточнил:

— А континент — это Большая земля? А Германия — город, да?

— Вас тут что, совершенно ничему не учат, Диего?

Меня учили! Более того — меня считали очень смышленым. Хотя иногда, решая неподдающиеся уравнения с дробями, я думал, что сообразительным меня, скорее, назначил мистер Аарон, как назначил Артура Хоука механиком, вдову Макбрайт — его женой, а Канадца — фермером.

— Еще как учат! — возмущенно отозвался я. — Я, между прочим, на пяти языках читать умею, включая мертвый язык латынь! И в лекарственных травах разбираюсь не хуже миссис Рэтклифф!

— Латынь, травы… В ведьмаки он тебя, что ли, готовит? — Чужак прищурился. — Да нет, не Иной ты, даже никаких предпосылок…

Я сделал попытку уйти.

— Постой! Ваш мистер Пристли — жестокий хозяин?

Хозяин? Мистер Пристли? Снова чушь!

— Он заботится о нас, — вслух произнес я. — Он строгий, но очень справедливый.

— Это вселяет оптимизм. А то сижу тут и не знаю — то ли казните вы меня, то ли так и продержите в клетке до конца моих дней.

Казним? Мы?!

— Буду надеяться, что он все-таки отпустит меня домой.

— Домой? — переспросил я. — Будете дожидаться подходящего торнадо?

Он пару секунд смотрел на меня, вытаращившись, а потом расхохотался: