Она отдернула от Герды руку, глядя на ожерелье из косточек на ее шейке.

— Бабушка послала меня к вам, — сказала Герда, бесстрашно глядя на старушку. — Она сказала, что только вы, сестрица, поможете мне.

— Сестрица, — вздохнула старушка. — Ах, как молоды мы были с твоей бабушкой. Она была такая же хорошенькая, как ты, а может быть, даже лучше…

Старушка ущипнула Герду за пухлую розовую щечку.

— Ну, пойдем, пойдем…

Вслед за старушкой Герда вошла в дом, который внутри показался больше, чем снаружи. Там старушка усадила ее за стол и поставила перед ней блюдо с огромной спелой вишней. И пока Герда ела вишню и рассказывала свою историю, старушка расчесывала ей волосы маленьким золотым гребешком и качала головой.

— Права твоя бабушка, не ей тягаться с человеком в черном. Что такое седьмой ранг? Но и не мне, не мне, прости меня, крошка. И я против Высшего — ничто. Ты погибнешь сама и погубишь нас.

— Но любовь… — прошептала Герда.

— Любовь — великая сила, — согласилась старушка и вздохнула. — В память о ней я оберегу тебя… Засыпай же, чудесное дитя. Я не обижу тебя и другим не дам тебя обидеть. Ты будешь жить со мной в моем садку вишневом, над которым не властно время. Ты забудешь своего глупого Кая…

Герда хотела сказать, что никогда не забудет, но в тот же миг заснула.

А когда она проснулась в кроватке, благоухающей так, словно матрас и подушка были набиты лепестками цветов, проснулась чистая, умытая, переодетая, расчесанная, — она и впрямь не помнила ни Кая, ни бабушку, ни Копенгаген. Она радостно обняла свою любимую бабушку, которая всюду ходила в соломенной шляпе, расписанной цветами. Потом она поела вареников с вишней и сметаной и побежала играть в сад. Светило ясное солнышко, было тепло, повсюду цвели цветы и щебетали птички. Бабушка сидела у крыльца в кресле-качалке, глядя на нее из-под шляпы, деревянные солдаты маршировали у ворот и махали ружьями. Вечером бабушка расчесывала ей волосы и укладывала в кроватку…

Так дни тянулись за днями, радостные и счастливые, но что-то все больше и больше тревожило Герду.

И вот однажды она подбежала к старушке, которая прикорнула на солнышке, и вдруг увидела на ее шляпе нарисованный розовый куст.

Розы!

В саду у старушки не было роз!

Герда вздрогнула, поднесла руку к груди. Пальцы ее наткнулись на ожерелье из косточек, сухих и маленьких, будто костяшки детских пальчиков. И память сразу же вернулась к Герде.

— Кай… — прошептала она, глядя на старую ведьму в цветастой шляпе. — Кай!

Два деревянных голема все так же маршировали у входа в садик, но им велено было охранять ведьму от того, что пришло снаружи, а не от того, что уже было внутри.