Светлый фон

Надя наморщила лоб.

Надя наморщила лоб.

— Родители не бывают Светлыми или Темными, — сказал я. — Они просто родители. Будешь слушать дальше? Или я по укороченной программе: пришла, нашла, привела, розы цветут…

— Родители не бывают Светлыми или Темными, — сказал я. — Они просто родители. Будешь слушать дальше? Или я по укороченной программе: пришла, нашла, привела, розы цветут…

— Буду!

— Буду!

— «Пришлось Герде опять присесть отдохнуть. На снегу прямо перед ней прыгал большой ворон; он долго-долго смотрел на девочку, кивая ей головою, и наконец заговорил:Кар-кар! Здрасьте!»

— «Пришлось Герде опять присесть отдохнуть. На снегу прямо перед ней прыгал большой ворон; он долго-долго смотрел на девочку, кивая ей головою, и наконец заговорил: Кар-кар! Здрасьте! »

* * *

Герда сидела на камне и печально смотрела на свои бедные, избитые о камни ноги. Конечно, ее семья не была богатой, и носили они большей частью деревянные трэско, только в праздник надевая туфельки или сапожки. Но босиком ей доводилось бегать нечасто, только летом…

— Кар-кар! Здрасьте! — раздалось под ухом.

Герда от усталости даже не вздрогнула. Повернувшись, она увидела бородатого толстого мужчину в покрытой белесой пылью одежде.

— Ты мельник? — спросила она, соображая, не пуститься ли в бегство.

— Я не мельник! — возмутился бородач. — Я здешний ворон!

В глазах бородача было безумие, но он казался не опасным.

— А я девочка, — сказала Герда. — Я бедная одинокая девочка, очень усталая. Я ищу своего друга Кая.

— Это плохо, плохо, — пробормотал бородач. — Плохо быть девочкой, плохо быть мальчиком в наших краях… Лучше быть вороном! А ты знаешь, что общего между вороном и конторкой?

— И на вороне, и на конторке есть перья? — предположила Герда.