Хвала богам, путь в город был открыт!

* * *

Около полудня Рикатс въехал в Ариссу через распахнутые настежь боковые ворота.

Позади остался изматывающий опасный путь в столицу и обратно, путь, на который обычные люди в обычные времена тратят по двое суток в один конец, Рикатс же уложился в сутки в оба конца. Позади осталась встреча в ущелье с тремя дюжинами дезертиров, в совершеннейшей панике драпавших из города; меч в ножнах, забрызганных свежей кровью, был тревожным напоминанием о ней.

Много чего еще осталось позади. Карьера и весь образ жизни, которую Рикатс вел в последние годы. Гонка в Сквамаду и обратно, похищение кинжала Борго у самого Сына Скорпиона — этот подвиг, достойный богов, перечеркнул тот давнишний, еще более великий подвиг, перечеркнул все, что даровало Зеркало вору Бурдюку, чудом превращенному в почтенного Рикатса.

Рикатс… Пора забыть это имя. Скоро его звуки перестанут слетать с чьих бы то ни было уст, ибо его хозяин, вполне возможно, последний день топчет эту землю. Либо молодчики Глаза прикончат его в бою, либо, после боя, то же самое сделают убийцы, посланные Сыном Скорпиона, этим бесноватым замухрышкой, который скорее позволит всему миру провалиться в Тень, чем добровольно расстанется хотя бы с одной из своих любимых игрушек.

Порыв ветра, качнувший створку ворот, заставил ее скрипнуть, и звук вывел Рикатса из состояния мрачной задумчивости. Проклятье! С чего вдруг начал жалеть себя, стареет что ли?!

Город встретил пятнами крови на мостовой, растерзанными трупами, отдаленным шумом битвы, доносившимся со стороны кварталов, примыкавших к главным воротам. Пришпорив шатающуюся от усталости лошадь, Рикатс попытался заставить ее двигаться в том направлении. Однако несчастное животное, лишившееся последних сил, поднимаясь на холм, не сдвинулось с места.

— Уговорила, пройдусь, — буркнул Рикатс, спешиваясь. По левому бедру хлопнули ножны с кинжалом мастера Борго, и это прикосновение вдруг придало сил. Будто легендарное оружие шепнуло на ухо что-то ободряющее.

Свернув направо, Рикатс двинулся вдоль городской стены. Наверное, можно было срезать путь, найдя подходящую улицу, но он не знал города. Следуя изгибу стены, дорожка повернула влево, и тут Рикатс едва не налетел на группу солдат, о чем-то ожесточенно споривших. Не больше дюжины, но шум стоял такой, будто собралась целая сотня.

Трое держали какого-то бедолагу: двое, выкрутив руки за спиной, поставили на колени; третий, запустив пятерню в длинные черные кудри бедолаги, оттягивал голову назад, обнажая тощую кадыкастую шею; еще один примеривал к шее острие кинжала. Остальные же, разделившись на две партии — одни пытались помешать убийцам, вторые поощряли убийц — готовы были броситься друг на друга с оружием.