— Кто… — начал я и не договорил.

Бабочка-стрекоза развернулась ко мне — вероятно, среагировала на голос — и взметнула туловище вверх, одновременно расправив крылья. Она держалась почти вертикально, опираясь на верхние лапки, которые оказались гораздо длиннее и мощнее остальных. И хоть росту в ней было от силы сантиметров десять, это зрелище показалось мне одновременно грозным и величественным. Богомол не богомол, мысленно присовокупил я и все-таки повторил вопрос, правда, вполголоса:

— Кто это?

— Знал бы, зачем бы тебя звал? — резонно заметил шеф.

Я кивнул — давно пора привыкнуть — и осторожно заглянул в бочонок, однако ничего напоминающего сдвоенную трубочку для коктейля внутри не обнаружил. Строго говоря, бочонок был пуст.

— Откуда это?

И вдруг — хлоп! — как детская забава, как свисток с бумажным языком на конце, изо рта у существа выскочила желтая молния. Выскочила сантиметров на сорок и моментально втянулась обратно. Я еле успел убрать локоть.

— Держись подальше, — напомнил шеф.

— Что это, язык? — спросил я, отодвигаясь на безопасное расстояние.

— Нет, язык выше. Что-то вроде полых трубок, между ними — перемычки.

— Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, — пробормотал я.

— Похоже.

— Но как они умещаются у нее внутри?

Трехпалыч пожал плечами.

— Пока непонятно. Пневматика какая-нибудь. Или гидравлика. Видишь, они и сейчас немного торчат.

— Точно! — Концы трубочек-рельсов выпирали изо рта, как не по размеру подобранная вставная челюсть. — Погодите-ка, а это…

— Только близко не наклоняйся, еще стрельнет! Глаза береги.

Но мне было уже не до рельсов-трубочек, выстреливающих изо рта, даже не до собственных глаз.

— Это ведь не надкрылки, да? — прошептал я. — Это… Там, по кругу, это же… волосы, да?

— Да, да.