— Но ведь… Откуда это? — повторил я. — Хотя бы с какой планеты?

— С нашей планеты, с нашей, расслабься. Отловлено в Битцевском парке.

— Оно летает?

— Пока нет. Видишь же, крылышки еще маленькие.

— А чем питается?

— Насколько мы успели заметить, ничем.

— Но как же…

— Сам в недоумении, — отрезал шеф.

Я открыл рот, готовый задать еще десяток дурацких вопросов и получить десяток соответствующих ответов.

И — промолчал.

— Ну что, никаких проблесков?

Я замешкался в поисках остроумного ответа и, ничего не надумав, вздохнул. Ни-ка-ких. Со дня нашего знакомства с бабочкой-стрекозой тянулась вторая неделя, а мне так и не удалось ни идентифицировать загадочное существо, ни понять, с чем его едят… или хотя бы чем питается оно само. Может, моими эмоциями? В таком случае не удивительно, что наша подопечная день ото дня выглядит все жизнерадостнее и ухоженнее, ведь я, должно быть, закормил ее унынием, переходящим в отчаяние, и осознанием собственной никчемности.

— Напомни потом, чтобы вычеркнул тебя из премиальных списков. Иждивенец. Ладно, включай камеру. — Шеф провел клешней по голове, приглаживая волосы, и заглянул в объектив: — Эксперимент номер… Какой там?

— Сорок седьмой.

— Эксперимент номер сорок семь. Изменение объема. Давай стеклянный шар.

— Прозрачный?

— Да. И подставку на минус четыре.

— Маловата, — проворчал я.

— Нормально. Ты же видишь, она в силу входит.