Вроде да, — отозвался Трой.

Ну, так вытащи их отсюда. Эй, кто там, помогите ему.

С удовольствием, — пробормотали спутники пожилого рыбака.

Ты в порядке, дочка? — поинтересовался старик.

Да, синьор, — прошептала Варя, продолжая смотреть на Троя.

Он почувствовал ее взгляд, обернулся и подмигнул.

Утром следующего дня они уже плыли в другое место дальше на юг вдоль побережья.

Попутный ветер усердно надувал паруса перегруженной спортивной яхты, которая уцелела благодаря принципиальности своего помешанного на истории хозяина. Когда-то он пренебрег удобством и экономичностью, заказав судно без единого кусочка пластмассы — а теперь стоял у штурвала и с гордым видом обозревал пустой морской горизонт.

Ни назойливых катеров, ни наглых лайнеров, ни уродливых танкеров, лишь робкие рыбачьи лодки, жмущиеся к берегу. Когда «русалочья кровь», которую вывели для борьбы с нефтяными пятнами на воде, переключилась на топливо, романтика хождения под парусом стала более чем ценным умением. Как и другие, прежде забытые ремесла.

Варя сидела на корме, зашивала прореху на рубашке Троя и думала о том, что ей не нравится работа, на которую он нанимался. Но ничего не поделаешь — иначе до Кадиса не добраться. Транспорт ходил редко, пассажиров брали крайне неохотно и, как правило, по рекомендации мэров и старейшин.

Чтобы получить место на очередном судне, Трою постоянно приходилось кого-нибудь «обезвреживать». Зарвавшиеся бандиты, требующие слишком много за свои услуги или мешающие местным «защитникам», пираты, у которых сохранились боеприпасы к огнестрельному оружию, или просто слишком жадный торговец, пытающийся набить цену на лекарства или что-нибудь не менее ценное… Найти и сделать больно. А потом исчезнуть, чтобы не обострять конфликт. Какой спрос с заезжего бойца?

Нравилось это Трою или нет — разобраться было невозможно. На вопросы он не отвечал, на просьбы не реагировал, по лицу не прочтешь. Эта неизменно невозмутимая физиономия, кажется, умела выражать лишь два чувства: «Я слушаю» и «Мне плевать, что ты там говоришь». Хотя нет, иногда на ней появлялось что-то вроде удовлетворения — например, когда он сидел на корме, обдуваемый свежим утренним ветерком, и смотрел на свою спутницу.

Не смотрел — любовался. Ее профиль, закушенная нижняя губа, тонкие запястья, ловкие пальцы, умело обращающиеся с иглой и ниткой. За ее руками вообще было приятно наблюдать — изящные, умелые, ласковые, настоящее сокровище во времена, когда практически все приходится делать руками. Когда открылись ее незамысловатые хозяйственно- бытовые умения, Варя стала нравиться ему еще больше.