Это был первый из приказов, которые мы отработали, и он был показан стражу Храма: я трижды поклонился и зарычал низким тоном. По-прежнему улыбаясь, жрец вежливо поклонился мне в ответ.

— Да будут с тобой любовь и заботы Умфры, брат с верхних дорог, — сказал он.

У Свободных Торговцев мало верований, и мы редко выражаем их даже в своем кругу. Для присяги королю, при выборе постоянного спутника жизни, при усыновлении ребенка у нас были клятвы и были силы, к мудрости которых мы взывали. Я думаю, что каждый разумный человек признает, что есть что-то высшее.

Иначе он рано или поздно погибнет от своих внутренних страхов духа. Мы уважаем чужих богов, потому что они — искаженные человеком образы того, кто стоит за непрозрачным окном в неизвестное. И теперь в этом человеке, посвятившем свою жизнь служению такому богу, я увидел того, кто ее понимал. Вероятно, это и была истина, хотя и не та, в которую верил мой народ.

Я забыл, что на мне шкура зверя, и склонил голову, как сделал бы это перед тем, кого глубоко уважал.

Когда я поднял голову и еще раз взглянул на него, то увидел, что улыбка исчезла с его лица. Он внимательно смотрел на меня как на что-то новое и захватывающее.

— Что мы знаем о барске? — сказал он как бы про себя. — Очень мало и в основном плохое, потому что смотрим на него сквозь завесу страха. Возможно, теперь мы узнаем больше.

— Мой маленький народ совсем не похож на своих диких собратьев, — быстро ответила Майлин.

Я понял ее недовольство и одновременно предупреждение в короткой мысли, которую она бросила мне: она предупреждала, что у этого человека есть что-то от внутреннего зрения и возбуждать в нем подозрения не следует.

Я залаял, поймал насекомое, жужжавшее над моей головой, и побежал к другим животным, к бассейну, надеясь этим исправить свою ошибку.

Майлин осталась с жрецом. Их тихий разговор не доходил до моих ушей, потому что она оборвала мысленный контакт со мной, и это мне не нравилось, но я не осмеливался подслушивать каким-нибудь другим способом.

Ранним вечером мы дали представление для всех жителей деревни, которые могли поместиться во дворе, а затем повторили его еще раз для остальных. Портик храма служил нам эстрадой, мальчики-жрецы помогали Майлин сделать нужную бутафорию. Они делали это с таким умением, что я догадался — это им не впервые. Но я не знал, что вся труппа показывала на ярмарке, хотя было видно, что действия спектакля менее отработаны.

Теперь в барабан била одна Тантала, а Борба и Ворс маршировали и танцевали.

Симла прыгала на задних лапах по серии наклонных брусьев, лаем отвечала на вопросы публики и играла на маленьком музыкальном инструменте, нажимая передними лапками на широкие клавиши. Я вставал на задние лапы, кланялся и делал другие маленькие трюки, которые мы запланировали. Я думаю, что моего появления было бы достаточно, потому что крестьяне были поражены и испуганы.