— Ты рассуждаешь, как Тасса, — сказал он уже более мягко, как говорят с чужими. — У вас не много Уставных Слов, и ваши смертные правила так неизбежны и надежны, что редко оказываются под угрозой. Только, сестра, как насчет твоих собственных действий под Луной Трех Колец?

— Да, я нарушила Закон, и я за это отвечу. Возможно, основание для действия перевесит само действие. Ты знаешь суд моего народа.

— Однако ты нарушила закон с открытыми глазами и не от страха за себя. Страх — великий бич, которым силы мрака мучают людей. Если страх очень велик, ему не могут противостоять ни человеческие, ни божеские законы. Я кое-что слышал об Осколде. Он сильный человек, но грубый. У него только один наследник Озокан, и это погибель для юноши, потому что отец слишком его балует. Как ты думаешь, Осколд спокойно примет объявление его сына вне закона?

— Но как он надеется скрыть?..

— Люди могут сказать о том, что они знают, но ведь нужно еще и доказать сказанное. Полным доказательством злого дела Озокана является тело инопланетника.

— Нет!

Конечно, я должна была об этом подумать.

Как я была слепа!

— Сестра, чего ты хочешь на самом деле?

Он снова коснулся моего мозга и увидел то, чего я не желала ясно увидеть сама.

— Я клянусь дыханием Моластера, я не…

Я оборвала свое бормотание и снова овладела собой.

Оркамур спокойно смотрел на меня, и правда, или то, что теперь было правдой, стала ясной для нас обоих.

— И ты думала, сестра, что такое может быть? Говорю тебе: не тело делает человека человеком, а то, что живет в нем. Нельзя заполнить пустой каркас и ожидать, что в нем оживет прошлое и все будет, как раньше. Многое могут сделать Тасса, но вернуть умершему жизнь не могут и они.

— Я не думала об этом.

Я отрицала мысль, ранее скрытую, а теперь ясно видимую в моем мозгу.

— Я спасла жизнь инопланетнику. Они безжалостно убили бы его.

— И что он выбрал, когда ему все разъяснили?

— Жизнь. В последнем вопросе большей частью цепляются за жизнь.

— И теперь ты хочешь предложить ему новую жизнь в новых условиях?