— Я могла бы, это нетрудно. Крип Ворланд был просто убит, когда осознал себя Джортом. Будет ли он стремиться снова обрести человеческое тело, если будет доказано, что его собственное тело нельзя вернуть? Нельзя вернуть…

Я сжалась против искушения.

— Я не сделаю такого предложения, пока не буду уверена, что тело пропало, — обещала я.

— Но ты скажешь ему об этом сейчас?

— Я скажу только то, что его тело еще не прибыло в Долину. Это ведь правда?

— Мы всегда должны полагаться на милосердие Умфры. Я отправлю посланника на западную дорогу. Если они в пути, мы будем готовы. Если нет — могут быть какие-то известия…

— Спасибо, Старший брат. Можно мне…

— Хочешь ли ты этого на самом деле, сестра?

Доброта и великое сострадание снова согрели его голос.

Какое-то время я не могла решиться. Возможно, Оркамур был прав — мне не следует смотреть на того, один вид которого терзает мое бедное сердце, я откажусь пройти эти несколько шагов до внутренней комнаты, до нее далеко, как до звезд, которые знал Крип Ворланд. Крип Ворланд, если бы я знала, смогу ли я выполнить свое решение, отогнать желание?

— Сейчас я не могу сказать, — прошептала я.

Оркамур поднял руку для благословения.

— Ты права, сестра. Может быть, Умфра вооружит тебя своей силой. Я пошлю посланника, спи спокойно.

«Спи спокойно! Хорошее пожелание, но не для меня», — подумала я.

Я возвратилась к фургону.

Инопланетник ждет известия. Часть правды — вот и все, что я могу ему предложить. Правда — возможно, остальное было неправдой, а только предположением, может, посланец Оркамура встретит отряд, который мы искали, и все будет правильно — по крайней мере, для Крипа Ворланда. В этом мире много чего правильно для одних и неправильно для других. Я должна отогнать такие мысли.

Я была права насчет инопланетника и его вопросов. Он был вне себя от горя, что отряд Осколда еще не прибыл, и чуть-чуть успокоился, когда узнал о посланце.

Я побоялась слишком долго мысленно разговаривать, чтобы каким-нибудь образом не выдать то, что я только что узнала о самой себе. Так что я сослалась на усталость, пошла к своей постели и долго лежала, слушая, как он сопит и вертится в своей клетке.

Жрец на вершине храмовой башни возвестил приход зари. Я слушала пение, которое, как и власть Тасса, несло в себе власть их рода.