- Зря с ними так поступили, - говорил капитан Эстевес, командир роты гвардейских вольтижёров графа Ги. - Крепкие были ребята, настоящие вояки, а умерли, как собаки.

   Мы сидели в кабачке, расположившемся в подвальчике неказистого дома. Возвращаться сразу после казни в полковые казармы не хотелось отчаянно, особенно трезвым, поэтому я отправился гулять по городу в поисках питейного заведения. В офицерское собрание идти не хотелось тоже, там, верно, и вовсе царила зелёная тоска. Неподалёку от площади, где свершилась казнь, меня перехватили знакомые французские офицеры - капитан Жильбер и Эжен Люка, чей Двадцать четвёртый линейный полк дрался в составе дивизии генерала Леваля и понёс большие потери. С ними были и несколько испанских гвардейских офицеров, пребывавших в крайне мрачном расположении духа. Они направлялись в кабачок "Крокодил" и я присоединился к ним.

   - Решил устроить показательную казнь в стиле своего младшего брата, - сказал я. - Для поддержания, так сказать, морального духа армии. Показать, что станет с теми, кто покинет строй в бою.

   - Бред это всё! - вскричал мой знакомец ещё с Уэльвы Энрике Фернандес де Камбра, кавалер де Овандо, командир батальона гвардейских гренадер. - В чистом виде бред! Расстрелами моральный дух армии не поднимешь! Его можно только опустить ниже нижнего предела! Но где это видано, чтоб испанцы с поля боя бежали, даже ещё и от паршивых inglИs?! Этого не бывало раньше, испанская пехота с поля боя не бегала! Куда катится этот мир!

   Он одним глотком осушил стакан местной граппы, обжигающей не хуже нашего хлебного вина. Поставив его на стол перед собой с громким стуком, что было сигналом хозяину кабачка повторить. Пожилой и полный кабатчик качал головой, осуждая столь неуёмное пьянство, но спорить с саженного роста гренадером не решался. Как говориться, кости свои каждому милы.

   - Враги превозмогали нас и прежде, Овандо, - покачал головой Эстевес, - даже во времена Филиппа Второго, когда наша пехота, действительно, была непобедимой и о ней слагали легенды.

   - Превозмогали, не спорю, - сжал в могучей ладони, вновь наполненный стакан с граппой майор де Камбра, - на всякую силу всегда найдётся большая, война, в конце концов, переменчивая девка. Я не о том! - Он снова проглотил граппу и стукнул стаканом о столешницу, кабатчик уже и не отходил далеко. - Я про то, что не видело ещё солнце Испании, чтобы кастильцы и толедцы бежали, чтобы строй их рассыпался! VАlgame Dios! За что ты покарал нас, верных детей своих, espaЯol?! Отчего не лишил меня глаз, чтобы они не видели этого позора?!