Аманда Бил изучила Итана, как изучают странное растение, проросшее через трещину в асфальте. Итан знал, о чем она собирается спросить. Что ты, черт побери, такое? Но это было для нее слишком, поэтому вопрос умер внутри нее.

     — Вы отлично поработали, сэр, — обратился Дерриман к Билу. Он сжал тонкое плечо президента. Джейсон Бил казался тенью самого себя. Президенту нужно было напоминать, чтобы он ел хотя бы раз в день. — Вы всегда хорошо работаете, — кивнул Дерриман. — Теперь отдохните. Послушайте музыку. Аманда, пожалуйста, напомните ему, чтобы он принял лекарства в пять часов.

     Итан услышал мысль Дерримана о том, что Бил сидел на нескольких лекарствах, включая антидепрессанты, а единственное лекарство Первой Леди покоилось на дне бутылки. Дерриман беспокоился о том, что будет с ее психическим состоянием, когда «лечиться» ей станет нечем.

     Она взяла мужа под руку и повела его прочь из студии, сама держась весьма неустойчиво. Бил повернулся к начальнику штаба.

     — Вэнс, — обратился он, бегло окинув взглядом пришельца-миротворца. — Мы в безопасности, не так ли? Я имею в виду... то, что он сказал о Горгонах и Сайферах и их атаках. Мы в безопасности, правда?

     — Я сказал вам, сэр, о том, что прорыв был устранен. Мы обо всем позаботились. Прорвалось несколько нарушителей, но все они были ликвидированы, — Дерриман уделил особое внимание этому слову. — Более безопасного места в мире, чем это, просто не существует.

     — Спасибо, — измученные глаза Била на осунувшемся лице нашли Итана. Он заговорил с сереброглазым мальчиком, как испуганный ребенок. — Ты не навредишь нам, ведь так?

     — Нет, сэр. Я хочу помочь, а не навредить.

     — Наверное... мы не сможем запереть тебя, так? То, что ты сделал с воротами... ты сможешь сделать это с любой дверью, так?

     — Верно.

     Билу было нечего к этому добавить. Его разум был почти перегружен. Он кивнул жене, и они направились к двери. Трудно было сказать, кто из них кого держал, потому что неизвестно, кто из них был в лучшей форме.

     — Леон Кушман! — крикнул Джефферсон, прежде чем президент с женой ушли. — Теперь меня зовут Джефферсон Джерихо! Я был евангелистом, выступал по телевидению! Помнишь меня?

     Президент внезапно остановился у двери и оглянулся.

     — О... да... этот человек... я знаю его имя откуда-то.

     — Это я! Я!

     — Идите отдыхать, сэр, — настоятельно сказал Дерриман. — Поговорите позже.

     Как только президент и первая леди ушли, и дверь за ними закрылась, Дерриман испустил долгий вздох. Он потер все еще пульсировавшую болью голову руками.