В кафетерии сейчас находилось несколько десятков человек: солдаты, гражданские, часть чиновников. Все старались держаться как можно дальше от вновь прибывших. В «кофейнике» сегодня подавали куриный суп с лапшой в маленькой пластиковой миске, одно печенье из дрожжевого теста и один стакан апельсинового сока — всю посуду необходимо было утилизировать в строго определенные корзины. Дейв поднялся и попытался выпросить себе вторую порцию, совершенно не почувствовав насыщения, но угрюмый повар сказал, что больше положенного он не получит, и это не обсуждается.

     Так или иначе, кофе было в достатке. Держа в руках пластиковый стаканчик, Дейв задумывался, не подмешивают ли туда каких-то наркотиков или лекарств. Он не понимал, как кто-то мог продержаться здесь без какого-либо стимулятора или антидепрессанта. Без окон это место было похоже на тюрьму. Мужчины и женщины здесь двигались медленно, словно пребывая в полусне (кроме агентов секретных служб), и выражения их лиц были почти пустыми. Все они потеряли целые семьи, лишились множества друзей и родственников и сейчас вели себя так, словно уже получили свой собственный смертный приговор и ждут казни.

     Итан не знал, как долго они могут еще продержаться здесь. Инопланетные атаки вскоре должны были сравнять это место с землей. Военные, разумеется, делали все возможное, чтобы привести гараж в порядок, но Итан сомневался, что им удастся снова запечатать вход. Тем не менее, эта работа давала им сконцентрироваться, она ставила перед ними цель. Может так они и выживали здесь день ото дня, думал Дейв, выполняли задачи, которые вставали перед ними сиюминутно, и больше ни о чем не думали, исправно отрабатывая свои восьмичасовые смены.

     Группа ела молча. Итан слышал их мысли, но не комментировал, не желая вторгаться в личное пространство своих друзей. Оливия все еще была бледна, и иногда ее мысли возвращались к смерти Джона Дугласа. Каждый раз, когда она вспоминала об этом ужасном событии, все дальнейшие мероприятия по спасению мира казались ей безнадежными. Она обманывала себя, старалась убедить себя в том, что после успокоительного почувствовала себя лучше. На деле же она готова была забиться в угол и воздвигнуть пред собой дополнительные стены для защиты. Итан видел, что в ее сознании снова и снова воскресали две картины: молодой агент Секретной Службы, лежащий на полу в коридоре с раздавленным черепом, и безголовый монстр, труп которого дымился в гараже. Оливия была на пределе своих сил. Итан не знал, что бы мог ей сказать, чтобы хоть немного утешить. И в глубине души он знал, что подходящих слов не существует, поэтому решил не говорить ничего.