– Ты имеешь в виду фокусы Уйленшпигеля? Верно мыслишь, – варю котелком, как велено. – А что, если заставить дикарей преследовать нас, а не наоборот?

– Во-от! Горжусь моим мальчиком, – всхлипнул Пак. – А как ты это сделаешь?

– Хмм. Скажи-ка, у них письменность есть? Записку сварганим?

– Не извольте сумлеваться. А что написать – уж я тебе подскажу.

– А для веселья… Отчего бы не устроить знак богов? Ра-та-та-та-тоск! – позвал я.

Из подлеска показалась знакомая наглая харя. В лапах белка умудрялась сжимать добрый копченый окорок и бочонок пива.

– Опять мародерствуешь? – вздохнул я. – Последнее дело – мертвых обкрадывать.

Посредник подмигнул – мол, просто немного практической смекалки, им уже не нужно.

Говорить он не говорил, но ужимки его различать я уже выучился.

– Делись, – говорю. – Нам с ребятами чуть подсластиться, раз все равно спер. И еще – надо будет кое-куда сгонять с письмецом…

* * *

Дитрих намеревался с ходу атаковать ничего не подозревающих дикарей, ждавших в засаде комитат Теофельса, – отсутствующий здесь по причине того, что был он чистейшей выдумкой.

Лично я, выслушав свою долю похвал, засел с луком в листве поодаль стоявшего дерева – стрелял я так себе, но мечом махал еще хуже.

В принципе, сражаться в мои планы не входило – обычно бой я проводил в укрытии, а потом, пока всадники еще дышали пылью, успевал всадить пару стрел в раненых и убегающих, снискав тем славу бьющего без промаха лучника.

И вот Дитрих фон Альтберг двинул своих людей.

– Как скачут, как скачут, соколики, – аж всхлипнул сидящий рядом на ветке цверг. – Жаль, что мертвые.

– Как мертвые, если они живые? – не понял я.

– На горизонт посмотри, – советует Пак.

Смотрю, а там пыль и значки. Теофельс, падлюка, нагнал все-таки. Как только узнал, куда ехать?

– Пришлось, – говорит цверг, – ничего не попишешь, совсем ничего. Такой народ поганый. Даже божественной танцующей белке не верят, через агентуру проверяют. Ну, я Теофельсику-то и отписал, что фон Альтберг бушевать вознамерился.