– Я тебе верю на слово, – заявил миллионер с пьяным глубокомыслием. Он не глядя чиркнул подпись. Торопливо схватил колоду:

– Сдвинь! Хочу играть!

Дьявол прибрал контрактик и сдвинул. Олигарх подал две карты.

– Очко! – закономерно ощерился дьявол, обнажая карты. – Конец игре, финита ля… – Он встал и подал руку на прощание: – Пока-пока, Палыч. Когда умрешь – приду за душой.

– Может, еще сыграем?.. – умоляюще протянул миллионер, машинально отвечая на рукопожатие. – Сукой буду, хочу играть! На душу мне плевать, истинный крест! Хочешь, еще раз свою поставлю, и даже без аналогов?..

Гость широко заухмылялся:

– У дьявола нет души. Совсем. А нельзя отдать то, чего нет. Без вариантов. Так-то. – Он отошел к порогу.

– Стооой! – догнал крик.

Дьявол повернулся. Олигарх с пьяным трудом встал, часто икая и зевая одновременно, проковылял к порогу. Слабыми руками взял гостя за грудки и веско прошептал:

– Контра-ик-кт недействите-ик-лен! Ты внес в него заведомо ложные сведения. Ик!.. Ложь вне юриди-ик-ческих компетэнций! Так вот.

Игрок разжал руки и повалился на паркет. Захрапев на весь замок и подпукивая во сне. Гость брезгливо повел носом, помахал кистью перед собой, разгоняя воздух… сказал в раздумье:

– Дьявол обманул сам себя… М-да!.. – Он разорвал контракт и вышел прочь. Бумажные клочки закружились, танцуя, по комнате. Слабенький солнечный луч упал на лицо спящего миллионера – в замок заглянул рассвет.

Александр Пономарев Суд

Александр Пономарев

Суд

В забитом до отказа просторном зале суда стоял невообразимый шум. Галдели репортеры и зеваки, кричали присяжные, представитель обвинения покраснел от натуги, споря с адвокатом. Сам подсудимый наблюдал за происходящим с большого экрана на стене зала заседаний. Он в это время парил в пяти сотнях километров над Землей, в заброшенной орбитальной лаборатории, под присмотром десятка полицейских роботов. Человек в напудренном парике и черной мантии судьи самозабвенно стучал молоточком по деревянной подставке на широком столе, призывая к порядку. Наконец ему это удалось, и в наступившей тишине проскрипел его неприятный голос:

– Я правильно понял, господин Соколов, – вы утверждаете, что уничтожением машины времени хотели привлечь внимание к своей новой книге?

– И да и нет, ваша честь, – улыбнулся с экрана молодой человек приятной наружности. Даже в ядовито-оранжевом комбинезоне арестанта он выглядел притягательно: мешковатая одежда нисколько не портила его атлетическую фигуру. Напротив, она придавала ему особенный шарм, заставляя сильнее биться сердца прильнувших к экранам галавизоров домохозяек.