— Это авианосец, который вы уничтожили?

— Да…

— А где находятся эти люди–птицы?

Уайт сделал над собой усилие.

— На Токугаве. В основном на полярном континенте. В другие места они только вылетают, когда нужно. На Токугаве — центр воспроизводства.

— Так… И что вы хотите с ними сделать?

Уайт, кажется, удивился вопросу.

— Уничтожить. Разве неясно?

— И стать императором самому?

— Нет, — сказал Уайт. — Только не я. Да, я прекрасно понимаю, что после уничтожения центральной власти случится хаос… но потом все как–то стабилизируется. Опасность будут представлять головорезы из Безымянной зоны. Здесь, на транспортах, был целый корпус…

— Был?

Уайт кивнул.

— Приняв решение переходить, я уничтожил их первым делом… Нет. Не первым. Сначала — штабной корабль, на котором находился Сокол. Потом мониторы. И потом транспорты с наземными силами.

— А перейти на вашу сторону вы им не предложили?

Уайт тряхнул шевелюрой.

— Нет… Вы не понимаете. В Гондване космофлот и наземные силы — два разных мира. Космофлот комплектуется людьми из Производственной зоны. Такими, как я и как все мои подчиненные. Мы всегды договоримся между собой… так или иначе. А наземные силы — это Безымянная зона. Это те, кого выкинули из Производственной зоны, то есть из нормальной жизни. Без малейшей надежды вернуться. Те, кто знает в жизни только силу. Чудовища. У них никогда не было самостоятельного доступа к космофлоту, и они всегда знали, что при малейшем бунте их сожгут с орбиты. Но уж у себя в зоне — творили, что хотели. На том империя и держалась… Договориться с ними нельзя. Я не стал и пытаться.

— Кто ими командовал?

— Южный генерал Санграм.

— Южный? — а вот этот вопрос задал четвертый участник разговора. Фрегаттен–капитан Маевский, который до сих молчал.

— Южный генерал, да…