Нужно было двигаться дальше. Но большинство крепких мужиков продрогли. Их колени, бока и руки были в синяках. Острые выступы скалы врезались им в икры, туго натянутая веревка давила на грудь, а лица землистого цвета от весомой нагрузки свидетельствовали, что передышка необходима.

И тут Кайс с искренней радостью произнес: «Господи! До чего же хорошо!»

— Если мы поднимемся вверх по этой круче, то клянусь Единым, все, что трепят про нашего командира, вполне может быть правдой!

Спустя два часа, втиснувшись в расщелину, которую он обнаружил в отвесной стене утеса, Змей вбил очередной крюк и встал на него, давая своему телу желанную передышку. Передышка длилась недолго, ровно столько, пока поднимается Андреа. Сквозь усилившийся вой ветра, норовившего столкнуть его вниз, наемник слышал скрежет окованных железом сапогов. Это неугомонный Кайс тщетно пытался преодолеть очередной карниз, на который он и сам-то забрался с огромным трудом, ободрав руки в кровь. Натруженные мышцы приятно горели ровным и спокойным теплом. Змей дышал тяжело, но не надсадно. Запас прочности был и очень немаленький. Опять, на сей раз громче, царапнул о камень металл. Звук этот не мог заглушить даже пронзительный вой ветра. Надо предупредить спутников — пусть будут предельно внимательны. До вершины каких-то семь шагов.

В наступающих сумерках с ветром восхождение оказалось гораздо сложнее, чем планировал Евлампий. Что впрочем, тоже было неплохо. Страдания, которые испытывали его наемники, в то же время как-то притупляли чувство страха при подъеме по отвесной скале. Ему тоже пришлось несладко. Работать в полную силу, подниматься, цепляясь за неровности утеса кончиками пальцев рук и ног, забить почти сотню крючьев, всякий раз привязывая к ним страховочную веревку, поднимаясь вверх в неизвестность. Такого восхождения ему никогда еще не приходилось совершать, он даже не подозревал, что способен на такое. Ни мысль о том, что он, пожалуй, единственный человек на всей планете, который сумел покорить эту скалу, ни сознание того, что для ребят Дронга истекает их срок, ничто теперь не заботило наемника.

Без усилия перехватывая веревку своими мощными руками, Кайс повис над гладким козырьком выступа. Ноги его болтались в воздухе без всякой опоры. Увешанный тяжелыми мотками веревок, с крючьями, торчащими во все стороны из-за пояса, он походил на опереточного бандита. Легко подтянувшись, Кайс оказался рядом со Змеем. Втиснувшись в расщелину, вытер мокрый лоб и широко улыбнулся. Змей улыбнулся ему в ответ.

А замыкал цепочку, сматывал веревки и вынимал крючья, которые еще могли пригодиться Андре. Из дюжины отобранных Змеем, эти двое были наиболее физически развиты. Евлампий все рассчитал правильно, здесь в помощниках нужны были не альпинисты, а люди-лестницы. Не раз во время подъема он видел, как Кайс вставал на спину Андре, то на плечи, то на поднятые ладони, И тот ни разу не возмутился и не пошатнулся. Андре был несгибаем и прочен, как скала, на которой он стоял. Андре с самого начала трудился как вол, выполняя столько работы, какая не под силу была и двоим.