Змей кивнул в сторону расщелины, потом вверх, где на фоне неба, освещенного тусклыми звездами, виднелись прямоугольные очертания устья расщелины. Наклоняясь, шепнул Кайсу в самое ухо:

— Последний рывок остался. Сущий пустяк. Похоже, расщелина выходит прямо на вершину.

Посмотрев на гребень, Кайс молча кивнул. В этот момент, тяжело дыша, буквально как загнанная лошадь через склон перевалил и Андре.

— Сняли бы вы сапоги, — посоветовал Змей. Подождал, пока товарищи вставят крюки, пропустят через отверстия и закрепят веревки. Два конца, длиной сто двадцать локтей, спускались вниз, где на уступе расположились остальные наемники диверсионного отряда.

Сняв сапоги, аккуратно привязав их к поясу и отцепив крючья, Андре привязал их к веревке, отстегнул обоюдоострый метательный нож в кожаном футляре, укрепленном на плече, и, взглянув на Змея, кивнул в ответ. Первые три метра все шло как по маслу. Упираясь спиной и ладонями в скалу и ногами босиком в противоположный край расщелины, Змей поднимался до тех пор, пока расщелина не расширилась. Сначала, растерявшись, наемник уперся ногами в противоположный ее край и вставил крюк как можно выше.

Схватившись за него обеими руками, нащупал пальцами ног неровность и подтянулся. Спустя мгновение пальцы его зацепились за осыпающийся край утеса. Привычными движениями пальцев Змей удалил с поверхности скалы почву, траву, мелкие камешки и наконец, добрался до коренной породы. Упершись коленом, осторожно приподнял голову и застыл как вкопанный, весь превратись в зрение и слух.

В темноте на фоне панорамы гор смутно вырисовывались плавные и резкие очертания холмов и ложбин. Зрелище это, поначалу нечеткое и непонятное, стало вдруг мучительно знакомым. И тут Змей понял, в чем дело. Именно так описывал капитан Реджинальд эту картину: узкая голая полоска земли, идущая параллельно утесу, позади нее — нагромождение огромных валунов, за ними крутые холмы с щебенистой осыпью у подножия.

Внезапно один из валунов зашевелился. До пятна было не больше восьми метров. Отделившись от земли, пятно это начало приближаться к краю утеса. Знакомая фигура — высокие штиблеты, блеск кольчуги под непромокаемой накидкой, высокий шлем. Часовой, привлеченный неясным шумом, наклонил голову, вслушиваясь в вой ветра и шум прибоя, и силился понять, какой же звук заставил его насторожиться. Оцепенение прошло, мозг Змея заработал вновь. Выбраться наверх равносильно самоубийству. Десять против одного, что часовой услышит, как он карабкается, и в скоротечной схватке будет иметь на руках все козыри, хотя ему достаточно просто крикнуть! Придется спуститься вниз. Но ведь ночью боковое зрение острее, чем прямое. Стоит часовому повернуть голову, и тогда конец: у края утеса имперец сразу заметит силуэт.