Но систему он все-таки оживил со своими обормотами-подчиненными.

— Привет, Суваев, — поздоровалась Юлька. — На встречу?

— Ага.

Риггельд просто кивнул и не проронил ни слова.

Втроем офицерство влезло в приветливое нутро транспортной платформы; с недавних пор платформы переделали из простых летающих и прыгающих сквозь пространство плоскостей в копии вездеходов или автомобилей — с кабиной, дверцами, сиденьями. Суваеву нравилось это новшество. Тем более что платформы продолжали исправно прыгать по кораблю, словно чудесные пассажирские блохи.

— Где сборище-то? — недовольно поинтересовался Риггельд. — Дожились, Donnerwetter! Митинги на борту!

— В жилых… На площади, — подсказала Юлька с готовностью.

— Какой еще площади? — удивился Риггельд.

Юлька улыбнулась и потерлась щекой о его плечо.

— Ну, там зал такой есть здоровый, где Мустяца фонтан выращивал, помнишь? Вот это место теперь площадью и называют.

— А… — дошло до Риггельда. — Фингерный зал. Знаю.

— Его расширили, кстати, — уточнил Суваев. — Площадь теперь — самое для него подходящее название. Особенно когда фонтан запустили.

Вездеход вырулил в транспортный рукав и резко увеличил скорость. Далеко впереди мерцали габаритные огни еще одного. Полумрак рукава захлестнул кабину, и только бессмысленное свечение под лобовым стеклом, там, где полагалось находиться приборной доске, тщетно пыталось этот полумрак разогнать.

«Сейчас прыгнем», — подумал Суваев, по привычке пытаясь уловить момент перехода на финишный участок.

Насколько он знал, это еще никому не удавалось — уловить момент прыжка.

Впереди замаячило размытое пятно света — транспортный рукав вливался в пузырь-распределитель. Здесь перекрещивались несколько рукавов. Передняя платформа как раз нырнула в это световое пятно, и оранжевые габаритные огни тотчас поблекли.

А потом вспыхнули алые пятна экстренного торможения, и с некоторым опозданием донеслись звуки выстрелов и глухой удар — передняя платформа вильнула в сторону и ткнулась в стену пузыря. Захлопали дверцы, и кто-то закричал злым надсадным голосом, а потом снова затрещали выстрелы из бласта.

— Что такое, черт возьми! — Суваев подобрался, как ныряльщик перед прыжком. Бласт словно бы сам собой перекочевал из кобуры в руку.

Они как раз приблизились к пузырю, внешне похожему на большой стеклянный шар, в котором змеились хитроумные многоуровневые развязки нескольких туннелей. Платформа с помятым корпусом приткнулась к неповрежденной стене пузыря, оторванная с мясом дверца валялась рядом. Внутри платформы-вездехода сидела Яна Шепеленко, бледная, но решительная, и в руке ее мелко плясал бласт «Витязь».