Красавица смотрела на виселицу. Я, козел похотливый, с таким упоением гипнотизировал ее филейную часть, что не замечал ничего вокруг. В итоге людской поток привел меня на площадь, где приводились в исполнение смертные приговоры.

Казни здесь в порядке вещей, на эшафот можно угодить по любому обвинению и даже вовсе без вины, если уж совсем не повезет. Я не любитель подобных зрелищ, но здешняя жизнь обделена развлечениями, народ умеет находить радость в самых неожиданных событиях, так что тягу к созерцанию жестокостей можно понять. Насильственная смерть привлекала массы людей, здесь, похоже, половина города собралась. Зажиточные, в дорогой одежде, стояли рядом с пролетариями в грязных спецовках. Наметанным глазом засек парочку, так сказать, коллег по основной профессии — карманники работают, они такие скопления обожают.

Эшафот был монументальным, из отесанных камней и потемневших балок крепкого дерева. Наверху две виселицы, причем одна из них занята, там болтается казненный на днях. Не знаю, сколько времени он провел в петле, но в тропическом климате покойнику много не требуется, так что стоявший рядом городской чиновник зажимал нос платком не первой свежести.

Такая прекрасная девушка, а рот разинула в ожидании оглашения деталей преступления и дальнейшего неприглядного зрелища. Вешают здесь двумя способами. Первый — гуманный, у нас такое не так давно практиковалось во многих странах. Человеку накидывают петлю, после чего под ногами открывается люк. Приговоренный, пролетев пару метров, выбирает слабину, резко останавливается, шея от рывка ломается, и рвется ствол спинного мозга. Смерть мгновенная. Во втором жертву подтягивают наверх, медленно удушая, бывает, она мучается часами. Иной раз палачу приказывают повиснуть на ногах казнимого, чтобы своей тяжестью ускорил процесс.

Как по мне — оба способа одинаково отвратительны, но не могу не признать, что второй откровенно садистский.

По левому плечу легонько постучали. Оглянувшись, я увидел единственного здешнего знакомого — полковника. На этот раз он был в гражданском, и усы стали гораздо скромнее, но не узнать невозможно.

Агент поманил меня пальцем и начал выбираться из толпы. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Разве что вздохнул печально, да и то мысленно.

Но почему дела все время мешают личной жизни?! Прям заговор какой-то!

— Бозус, я вижу, тебе скучно в гостинице.

Какая конспирация, нельзя даже по имени настоящему называть…

— Да вот, стало интересно, куда это все идут.

— Здешнему народу такое всегда интересно. Тем более, вешать будут сразу двоих. Один так себе, бродяга простой, не в тот карман залез, а второй здешний щеголь, соблазнил чуть ли не половину городских девиц, да и в пригороде его хорошо знают по этой же причине.