Надо сказать, что полковник указал на штабель отесанных булыжников, которыми мостят здешние дороги и площади. То есть у них имеется собственник, и то, что мы сейчас совершаем, закон классифицирует как мелкую кражу.

— Так я вам нужен камни воровать? Без проблем. Понадобится что-нибудь еще украсть, например вязанку дров или сена охапку, без стеснения обращайтесь, всегда рад.

— Забавный вы человек, Бозус, или как вас там. Леон вроде. Да какая мне разница? Камни — ерунда, для груза надо. Труп сам по себе не утонет, вот и пригодятся булыжники.

Упоминание о трупе мне не понравилось. Очевидно, на моем лице что-то отразилось, так как полковник снизошел до объяснения:

— Убивать никого не придется, уже все сделано до вас. Сейчас доберемся до моего человека, потом вместе к реке, там хватает глубоких мест.

Ну спасибо, утешил…

* * *

Труп дожидался нас в щегольской коляске и теперь лежал у ног пассажиров, то есть меня и полковника. «Похоронным» экипажем правил молчаливый кучер, очень может быть, что сам убийца. От тела неприятно попахивало, при жизни это был грузный широкоплечий человек, судя по следам на шее, причина смерти — удушение, и вряд ли ему перекрыло кислород неудачно проглоченной сосиской, тут явно поработала тонкая удавка.

Из-за поворота вынесся другой экипаж, на хорошей скорости и без предупреждения. Наш кучер был вынужден осадить лошадку и нарушить обет молчания, выкрикнув грязное ругательство. От рывка тело перевернулось с бока на спину, и я впервые увидел лицо. Смерть его обезобразила, но не настолько, чтобы сделать неузнаваемым. Свои эмоции я привык прятать, вот и сейчас их постарался не выдать, но от полковника ничего не скрыть:

— Знакомого повстречали?

— Не совсем. Просто я его знаю, это один из офицеров Валатуя. Не последний, говорят, один из тех, с кем он начинал, из самых приближенных.

— Верно. Родокс, честный и храбрый боец. А уж силы в нем — бык позавидует. Видели бы вы, как он боролся. Не будь Шотоко мастером удавки, точно бы вырвался. Не хотите спросить, за что его убили?

— И без того знаю, что вины за ним не было.

— Поясните.

— Родокс — точно не предатель. Дороги назад ему нет, в некоторых вещах он самого Валатуя переплюнул. И я слышал, что ему доверяют очень щепетильные дела. А генерал как раз ими сейчас и занимается, стараясь перетянуть одеяло на себя. Валатуй ему не нужен. То есть со временем станет не нужен, если все выгорит. Но готовиться к этому моменту надо заранее, вот и готовится. — Я многозначительно покосился на труп.

— А вы умный человек. И ваш ум опасен.