— Охрану подкупили?

— Внутри только пожилая экономка и горничная-туземка. Черномазые любят деньги, вот и она не устояла. Экономку вяжут Гас и Бугае, насчет нее особых указаний не было, просили лишь не убивать. Парни они грубые, могут синяков наставить, а с главной целью такое допустить нельзя, так что мы, Бозус, должны быть аккуратнее.

Дом как дом, таких по всей улице хватает. Каменный, дерево здесь — признак бедноты. Балконы куда ни плюнь, такое у многих принято, окна без решеток, ничего не боятся или слишком глупы. В принципе и без открытых дверей забраться в такой — не проблема.

— Полковник, а почему у них нет охраны?

— Собак держат, отпускают их на ночь. Но о волкодавах позаботилась горничная, она их кормит.

Бедные песики… Я противник насилия, да и животные ни в чем не виноваты. Можно надеяться, что их всего лишь снотворным одурманили, но, понимая с кем связался, менее всего верю в гуманный исход.

— Вот и двери открыли, вперед. Бозус, демоны вас побери! Вы зачем потащили с собой винтовку? Я же сказал, мы не собираемся воевать.

— Ее могут украсть, очень дорогая штука.

— Лошадь тоже дорогая, но ее вы оставили у коновязи.

— Ну не скажите. Отличных лошадей у Валатуя не один табун, а вот второй такой винтовки не найти во всем лагере.

— А мешок за спиной вам зачем?

— Там тоже дорогие предметы.

— Да вы какой-то ходячий склад. Никогда не промышляли уличной торговлей?

— Это предложение?

Полковник покачал головой:

— Вам нелегко придется, если придется быстро убегать.

Убегать? Он ведь ничего не говорил о бегстве. Все должно пройти тихо и мирно. Или сам не верит своим словам?

* * *

Темнокожая женщина, встретившая нас на пороге, тихо протараторила:

— Молодая леди час назад улеглась, а старая Нада уже давно храпит на весь дом.