Лестничные пролеты и несчетные фойе с дорогими коврами. Отвлекающий маневр удался на славу – охрана либо ушла, либо не обращает на нас внимания. Либо готовит что-нибудь неприятное. Первый этаж, второй, третий. (Не пойму, в чем дело, но волнуюсь. Из-за охраны?) Номера для гостей. Вазиль одну за другой распахивает двери слева, Сэмюэль П. – справа. Нет, пустяки. Иди в следующее крыло. Найди бея. Нет, нет, вот опять. (Чего-то не хватает. Что-то
Сэмюэль П. распахивает дверь, и за ней оказываются пятеро здоровых ребят с пушками. Один из них сидит. Вазиль ныряет в комнату, и начинается свалка. Его люди, бельгиец и испанец, врываются следом. В воздухе летают кулаки и ноги. Мы присоединяемся. В следующий миг все кончено. Я даже не успеваю никого ударить – только пригибаюсь, а моего противника уже нет. Легче легкого. (Слишком все просто. Эти люди – обыкновенные солдаты, хорошо обученные, но не более того. Гумберт Пистл не принимал участия в их подготовке. Слишком просто. Я готовлюсь к худшему.) Элизабет Сомс тоже чует неладное. Ее глаза горят тревогой – не страхом, а ожиданием. Самое трудное еще впереди. Она стучит в дверь спальни.
– Есть кто живой?
Дверь приоткрывается. На пороге стоит Захир-бей – поседевший, похудевший и измотанный, в банном халате. Завидев нас, он распахивает дверь, испускает клич и отплясывает победный танец. Вазиль пытается его утихомирить: сейчас не время, mordieu![15] Но бей продолжает плясать вокруг француза.
Наконец он унимается и шепчет, что