Глава 10

Анна жмется ко мне. Женщинам не место среди мужчин, но мне нет дела до старых правил. Трещит костер, и я развлекаюсь, угадывая породу поленьев. Надсадно кашляет простуженный Андрей. У Василия с Богданом в заключении случилась раздряга, сидят далеко друг от друга, молчат. Между ними молчит Савелий. Иногда мне кажется, что вижу языки пламени, это если сильно зажмуриться слепыми глазами. А если расслабиться, то все, видение пропадает.

– Идет кто-то, – предупреждает дядька, но никто не двигается с места.

Все вооружены, тропа через болота одна, друг перед дружкой можно не щеголять лишней осторожностью. Савелий бурчит про надутую шляхту и уходит в темноту. Мимо костра пробегает отец Даниил, падает на колени, радостно, неразборчиво молится. Потом скрипит дверью, прячется в скиту. Даже не поздоровался. Я вспоминаю, как мы его в Торопце бросили, но Савелий прав. Вслушиваюсь. Савелий к костру не вышел, значит, он тоже считает, что вряд ли старик сам нашел дорогу в темноте.

– Всем привет!

– Анджей!

В возгласе Анны больше радости, чем удивления. Из-за этого появление шляхтича мне неприятно.

– Кто такой? – спрашивает Василий угрюмо.

Он тоже не видит причин радоваться.

– Березухский староста, – поясняет вынырнувший из темноты Савелий.

– Не знаю такого, – злится Василий.

Зачем он так?

– Садись в круг, шляхтич, будь гостем, – приглашаю я. – Спасибо, что отца Даниила привел.

Никто из братьев не решается возражать мне. Одинцовский отвечает, и в голосе его слышится улыбка:

– Не за что. Я помогал селянам скотину в Жижецк отгонять. А там батюшка наш.

– И не побоялся через лес ночью?

– Не-а. – Поляк ухмыляется, хочет что-то добавить, но я перебиваю его. Лезу с предложением, которое давно вертится на языке:

– По мне, Ильинич опасней, чем волки. Смерды за нас! Они не хотят католических попов, все наши земли можно вернуть легко. – Мне никто не отвечает. – Очистим свои замки, у Ильинича сил мало. Пусть он Хозяина леса боится.

– Ты предлагаешь нам что? Возглавить крестьянский бунт? – Старший Друцкий, Василий, говорит тихо, тщательно подбирает слова. – Шляхта не поддержит нас, ни литовская, ни польская. Сейчас есть хоть крошечный шанс примириться с Казимиром, а если открытое восстание, то…