– А не боишься? Что сдадут тебя?

– А чего мне бояться? Ближе к Богу стану…

– А меня зачем искал?

– Ты забыл, что князь?

Голос батюшки становится тверже.

– Не забыл, – отвечаю и вскакиваю, как ужаленный той самой тварью божьей.

– А пошто людишек своих бросил? Меж двух огней они теперь, – спокойно продолжает батюшка.

– Рассказывай, – прошу я и возвращаюсь на бревно.

– Что тут рассказывать? Волки совсем распустились, скотину поедом жрут. Селяне на поля выходить боятся, межи пустеют. Людишки к замкам жмутся, а замки твой батька худые строил. Тесно там.

– К каким замкам? – спрашиваю вдруг севшим голосом.

Я чувствую на своем плече руку Анны, сжимаю ее.

– Езерище ближайший. Кто-то далече уходит, в Жижецк.

– Езерище – это великокняжеский домен.

– Угу, бегут твои людишки к тому, кто сильнее.

– А с другой?

– Че с другой? – замешкался старик.

– С другой стороны.

– А-а-а! Малой Ильинич житья не дает. Веру католицкую заставляет принимать. Гонца за гонцом в Вильню шлет. Хочет земли твои присвоить, мол, сгинул ты.

Отец Даниил с кряхтением поднимается.

– Сам он где? В Дречи-Луках?