– Говори, – подбодрил я Буквочея. – Что вы решили?

Он вскинул на меня взгляд, потоптался на месте, затем сказал:

– Уходите, выплятки. Мы не станем чинить вам вреда, но и в селении оставить не можем. Берите оружие, какое хотите. Берите одежду, котомки, утварь и уходите. Еды не просите – не дадим.

Мы переглянулись. Отправиться в лес без еды означало верную смерть. Из нас троих лишь мне пару раз приходилось охотиться, и то никого убить я не сумел. Землерой успел ускользнуть в нору прежде, чем я метнул копье. Крыланы взлетели, едва расслышав мои шаги, а пущенные в стаю стрелы прошли мимо цели. Ревун сбежал, а я так и не сумел его догнать. А от мохнатого, свирепого люта едва убежал я сам. Дело, однако, было даже не в этом. В голом, уничтоженном стрекачами лесу дикой живности наверняка не осталось на многие тысячи шагов вокруг. Так же, как не осталось ягод, орехов и шишек.

Я шагнул вперед.

– Почему бы всем не пойти с нами? – дерзко бросил я. – Взять еду и отправиться в путь. Все вместе мы доберемся до мест, где есть дичь и можно переждать мороз.

Буквочей замотал головой.

– Мы не пойдем, – промямлил он. – Мы останемся здесь, где жили и умирали наши предки. Пускай мороз переживут не все, но мы не пойдем.

Я усмехнулся ему в лицо.

– Что ж, – сказал я спокойно. – Давайте ваше оружие и остальное. Мы уходим.

* * *

– Стая прошла с востока на запад, – сказал я, едва мы, навьюченные поклажей, скрылись с глаз сельчан за стволами деревьев. – На юге нас растерзают болотные твари. Значит, идти надо на север. Может быть, нам удастся добраться до какого-нибудь селения.

– Не удастся, – возразил Недоумок. – Мы сдохнем с голоду гораздо раньше. Лучше уж помереть здесь.

– Пускай сдохнем, – упрямо стиснула зубы Тупка. – Но мы все равно пойдем.

Недоумок понурился и не ответил. Я посмотрел на него, тощего, едва достающего мне до плеча, и отчетливо понял, что его уже нет с нами. Что он уже помер, потому что смирился с тем неизбежным, что ждало нас через несколько дней. Но миг спустя я перевел взгляд на Тупку и понял кое-что еще. Я явственно осознал, что мы с нею и в самом деле особенные. Не такие, как покорные, робкие односельчане, стыдливо выставившие нас на верную смерть и готовящиеся принять ее сами.

– Слышишь, ты, – бросил я Недоумку в лицо. – Еще раз скажешь, что мы сдохнем, и я тебя удавлю сам. Ты выпляток, ясно тебе? Мы все выплятки!

– И что с того? – угрюмо пробормотал он. – Что это вообще значит – выплятки?

Мгновение-другое я колебался. Я так до конца и не понял, как вышло, что мы выплятки. Но сейчас я знал точно, наверняка, что горжусь этим.