– Что? – не понял я. – Что значит «страшная»?

– Некрасивая?

Я озадаченно почесал в затылке. Мне и в голову не приходило думать о том, красивая Тупка или нет. Мы знали друг друга с младенчества и не расставались ни на один день. Что красивого или некрасивого может тут быть?

– Э-э… – замялся я. – Думаю, что…

– Помоги мне встать.

Я подал ей руку, поднял, но устоять на ногах она не смогла и упала бы, не успей я ее поддержать.

– Я чумазая. Мне надо вымыться. Искупаться.

– Сдурела? – опешил я. – Да ты едва в себя пришла, какое там искупаться? Подожди, я согрею сейчас воды и тебя умою.

Она вскинулась на шкурах и уставилась на меня, будто впервые видела.

– Ты что, мыл меня, пока… пока я… Ты видел меня голой?

– Конечно, – пожал я плечами. – Что тут такого?

Ее лицо внезапно сделалось красным так, что я даже испугался, не вернулась ли хворь. На глазах появились слезы. Я отпрянул и смутился отчаянно, сам не знаю отчего.

– Ты же была без памяти, – принялся оправдываться я, хотя оправдываться мне было и не в чем. – Ну я и… Что с тобой?

Тупка не ответила. Она резко отодвинулась и, закутавшись в шкуры, повернулась ко мне спиной.

Я выбрался из землянки наружу и крепко задумался. Я, конечно, давно обратил внимание на то, что женщины устроены не так, как мужчины, но особой важности этому не придавал. Мало ли, кто как устроен, рассуждал я, растерянно почесывая шевелюру. Может быть, дело в том, что грудь у Тупки перестала быть плоской, как у меня, но что с того? Я вон вымахал за мороз еще на добрых полторы ладони и вынужден был теперь пригибаться, когда залезал в землянку или из нее выбирался. Да еще ел, как четверо голодных охотников. Что же мне теперь, стыдиться этого?

На следующий день я помог Тупке выбраться из землянки наружу. Согрел в котелке воду и старательно отворачивался, пока она лила ее на себя. Затем колени у нее подломились от слабости, тогда я метнулся, подхватил ее под мышки, затащил вовнутрь и укутал в шкуры.

– Я дура, да? – пряча глаза, спросила она.

– Нет, с чего это? – удивился я.

– Сама не знаю. Но думаю, может, недаром Колдун дал мне такое имя. Знаешь что, не зови меня больше так. Давай я буду Ту, а ты Про.

– Давай, – согласился я. – Как скажешь.