Я понял, что должен узнать, кто я. И чтобы жить дальше, найти себе подобных.

Я вернулся в то место, откуда был родом, за день до равножарья. Долго стоял на лесной опушке, глядя на то, что осталось от селения. На поваленные колья изгороди в некошеной траве. На завалившуюся на бок кузницу, на горелые останки хижин. И на разбросанные по уже начавшим прорастать сорняками улицам человеческие костяки.

Я всматривался в побоище до рези в глазах. Потом до заката рыл общую могилу на краю кладбища. Когда настало равножарье, оттащил в нее останки сельчан. Завалил землей и камнями, чтобы злым духам было не добраться до мертвецов.

Когда Медное солнце умостилось над головой, я нашел ведущую на восток тропу, по которой уносили добычу. Но я не пошел по ней, потому что оставалось еще одно дело – то, ради которого я вернулся.

Подземные склады были разграблены, но тот, в котором хранились дощечки с буквами, уцелел. Я выволок их наружу – сотни и сотни оставленных предыдущими поколениями назиданий будущему потомству.

Будь на моем месте Буквочей, он нашел бы нужные записи за час-другой. Я потратил на это весь остаток жары и первую половину слякоти. День за днем я вгрызался, вчитывался в надписи, кляня себя за то, что в свое время едва научился складывать буквы в слова. Я был близок к отчаянию, когда, наконец, нашел записи, что были вырезаны ножом Колдуна.

К равнослякотью я знал о себе все. Знал о трех великанах, явившихся в селение с юга. Об их доме, который они называли кораблем и который свалился с неба на землю за кольцо до моего рождения. О том, что великаны живут очень далеко, на звездах, и живут они гораздо дольше людей. О женщинах, выбравших себе пришлых и от них зачавших. И о решении, которое принял старый Провидец, предшественник Колдуна. Он пророчил большую беду, и чужаков ночью зарезали во сне, чтобы ее отвадить. Три сезона спустя на свет появились мы, выплятки. Провидец до этого дня не дожил. Он завещал Колдуну умертвить и нас. Но Колдун ослушался предшественника. Он велел оставить нас в живых.

Я нашел могилу Колдуна на кладбище и поклонился до самой земли.

– Спасибо, – сказал я. – Спасибо тебе.

Потом я двинулся на восток. Я знал, что мне предстоит теперь сделать.

* * *

Охотников было четверо, самый рослый из них едва доставал мне до пояса. Я убил всех прежде, чем они успели опомниться, и забрал их оружие. На закатах я подобрался к селению. Ночь переждал в лесу и на рассветах напал.

Ударом ноги я свалил изгородь и перескочил через падающие колья. Кто-то из стражников успел метнуть в меня копье, но оно лишь оцарапало мне грудь. Кто-то другой пустил стрелу, которая ожгла мне кожу, не причинив иного вреда. Они были слабы и немощны, эти люди, в схватке со мной, выплятком. Я убил их одного за другим.